Полная версия сайта Мобильная версия сайта

«Узаконенная казнь младенцев» или право женщины самостоятельно распоряжаться собственным телом?

В Минске прошла дискуссия «Репродуктивная (не)справедливость в Беларуси и Украине: правовые, социокультурные и экономические измерения». 

Участие в ней приняли:

исследовательница, квир-феминистка Галина Ярманова;

юритска и соосновательница Центра по продвижению прав женщин «Ее права» Лилия Волина;

программный специалист по вопросам сексуального и репродуктивного здоровья, ВИЧ/СПИД Фонда ООН в области народонаселения Александр Давиденко.

200274622-001.jpg

Галина Ярманова:

— В Украине идет борьба за то, чтобы трактование христианской доктрины было внедрено в государственную политику.

Различные церковные организации противостоят праву на легальный аборт, сексуальному просвещению молодежи.

В украинских учреждениях образования до сих нет курсов сексуального просвещения. Только в рамках биологии тема размножения слегка затрагивается, но, чаще всего, педагоги стесняются говорить со школьниками напрямую, и самые «крамольные» темы оставляют для домашнего изучения.

Зато активно включают в образовательный процесс курс основ христианской этики. В его рамках монахини приходят в школы и рассказывают пятиклашкам страшилки про мам, которые убивают детей прямо в животиках.

Доступ в школы для религиозных организаций открыт. Школьникам показывают псевдонаучные фильмы о телегонии. В то же время, тем, кто занимается репродуктивными правами, попасть в учебные заведения непросто. Родительский комитет далеко не всегда дает добро на проведение факультативов по теме профилактики ВИЧ/СПИД.

Если говорить конкретно об абортах, то у нас регулярно регистрируются попытки запретить искусственное прерывание беременности законодательно. При этом качество абортов низкое — практически не используется медикаментозный аборт, редко используется вакуумная аспирация. А это несет определенную угрозу здоровью женщины.

Репродуктивная государственная программа рассматривает репродуктивные права, прежде всего, как защиту материнства и детства. Грубо говоря, как право рожать.

Очень важно то, как в принципе в стране говорят о беременных женщинах. Нельзя допускать того, чтобы беременную сразу называли будущей матерью, а эмбриона — ребенком. Эта «битва за язык» кому-то покажется незначительной. Однако польские феминистки сейчас очень жалеют о том, что когда-то они такую битву проиграли.

Антиабортные организации стали активно работать с медицинским сообществом. Потому что в отличие от России, в Украине врачи отстаивают право женщин на легальный аборт.

При этом здесь открываются семейные консультации, которые не только проводят антиабортное консультирование, но и пропагандируют календарный метод контрацепции как самый правильный.

Государство стало поддерживать эту риторику, говоря о демографическом кризисе — все-таки в стране идет война.

picture-2526-1383079008.jpgГалина Ярманова

Лилия Волина:

— Стоит отметить, что всего 30 лет назад на 1 роды в Беларуси приходилось 3 аборта. Сейчас ситуация обратная: на 1 аборт приходится 4 родов.

Право на аборт всегда стоит рассматривать в контексте прав пациента. Среди них есть право на выбор врача, выбор метода и многие другие.

В нашей стране идет активная дискуссия относительно предабортного консультирования. Законодательно говорится о том, что в организациях здравоохранения должны быть созданы условия для предабортного консультирования.

Как юристка хочу уточнить: это не значит, что каждая женщина обязана проходить это консультирование. Однако женщинам никто не говорит о том, что они имеют право отказаться от данной услуги.

Кроме того есть тенденция (особенно на западе Беларуси) приглашать на предабортные консультирования не только врачей и психологов, но еще и священнослужителей. А это является нарушением врачебной тайны, поскольку священнослужитель не является работником учреждения здравоохранения.

lilya-vol.jpgЛилия Волина


Хочу добавить про кабинеты предабортного консультирования, — добавляет Вероника Завьялова, руководитель проекта «Радзіны». — На базе одной из консультаций туда стали отправлять всех беременных. Видимо, чтобы проверить лояльность к системе и выяснить, не планирует ли женщина домашние роды.

Неужели вы действительно считаете, что общество не имеет права сделать так, чтобы аборт не был легкодоступной процедурой? — примечательно, что один из первых вопросов в рамках дискуссии задает мужчина. — Возьмем пример Польши: до 1993 года в стране проводилось 100 тысяч абортов в год, а сейчас — около тысячи. Надо же признать, что большое количество женщин передумало делать аборт!


Лилия Волина:

Сейчас, по официальным данным польских правозащитниц, около 100 тысяч абортов польки делают за пределами Польши — после запрета абортов в их стране очень активно начал развиваться абортный туризм.

Если сравнивать показатели рождаемости в Польше до запрета абортов и сейчас, то они практически не изменились.

В странах, где когда-либо запрещали аборты, демографическая ситуация оставалась прежней. В этих случаях увеличивалось количество женских смертей при подпольных абортах, а также количество убитых младенцев. В Чили в свое время женщины легко могли найти на ютубе видео, где показывали и рассказывали, как сделать аборт в домашних условиях.

Вопрос абортов можно рассматривать с разных точек зрения — и с политической, и с правовой. Мне, как юристке, правовой подход ближе. Женщина имеет право на личную неприкосновенность и физическую целостность.

Запрет абортов — это дискриминация. Общество не может решать за женщину, иметь ли ей детей или нет. Точно так же как общество не может заставить человека сделать операцию и отдать свою почку другому с мотивацией: «Мы же больного спасем с твоей помощью, а ты и с одной почкой проживешь!».

2-12.jpg

Галина Ярманова:

Проблема и в том, что женщину общество воспринимает как неразумное существо, не способное принять взвешенное самостоятельное решение.

Я считаю, заставлять женщину рожать ребенка, которого она не хочет, — это очень негуманная практика как по отношению к ней, так и по отношению к ребенку.

Александр Давиденко:

— Одним из главнейших достижений ХХ века является появление института планирования семьи — он уже спас миллионы жизней. Нет доказательств того, что запрет абортов способствует увеличению рождаемости. А благодаря сексуальному просвещению действительно снижается количество абортов в стране.

— Что делать нам для продвижения сексуального образования в школах, университетах? — подхватывают тему в зале.

Александр Давиденко:

— Это серьезный вопрос, который должен решаться с подключением общественных организаций. Что делать? Объединять усилия. Нужны люди, которые смогут разработать конкретные предложения и донеси их до тех, кто принимает решения.

Сексуальное образование в школе является одним из важнейших компонентов системы охраны сексуального и репродуктивного здоровья. Это и реализация универсальных прав человека на информацию.

Говорят, что сейчас любую информацию можно найти в интернете. Но, данные довольно серьезных исследований свидетельствуют о том, что лишь 15–20% взрослых людей способны самостоятельно качественно интерпретировать медицинскую информацию. Среди подростков этот процент наверняка еще ниже.

625-photo_titre.jpg

Лилия Волина:

— Наверное, стоит начинать даже не со школ — в нашем обществе тема сексуальности довольно табуирована. Первый пункт — донести до общественности, что вообще означает «сексуальное образование». Это информация о планировании семьи, репродуктивных правах…

Важно, чтобы общественность перестала пугаться слова «сексуальность».

Галина Ярманова:

— А мне кажется, если подробно объяснять, что такое секспросвет, люди и начнут пугаться. У нас есть образ невинного ребенка, которого необходимо защищать от всяких ужасов «разврата».

В Украине эксперты говорят: «С одной стороны, можно разработать курс для школ, который будет соответствовать международным стандартам. А, с другой, мы заранее боимся, что его не примут. Мы против гомофобии, но мы не можем об этом открыто сказать. Давайте скажем так: «Все люди равные». Если это воспримут нормально, то уточним, кого мы имеем в виду».

Но что изменят в обществе такие беззубые формулировки?

— Сегодня говорили про «битву за язык». Как вы считаете, с какого момента можно говорить об эмбрионе как о ребенке? Современная медицина ведь выхаживает детей весом в 500 грамм…

Галина Ярманова:

— Я считаю, что эмбрион перестает быть эмбрионом в момент родов. Сейчас даже зиготу готовы называть ребенком. Это всего лишь куча клеток! А в социальной рекламе она уже говорит: «Мамочка, позволь мне родиться».

У нас любят давать женщинам милых пупсиков — мол, вот так выглядит эмбрион. Я своим студенткам показываю, как реально выглядит эмбрион в 12 недель. Чувства умиления реальная картинка не вызывает ни у кого.

Выхаживание 5-месячных детей — это часть культуры эмбрионоцентризма. Отсюда берется медицинский фетиш: «Ой, а может быть когда-нибудь и 3-месячных выхаживать научатся». Из-за этого смещается фокус обсуждения и люди начинают говорить не о потребностях беременного человека, а о каких-то теориях.

Пока эмбрион находится внутри женщины — он эмбрион.

Лилия Волина:

— Я бы вообще говорила не «пролайферы», а «противчейсеры». Они спекулируют на чужих чувствах и выступают не столько за жизнь, сколько против права выбирать.

logoysk-main.jpgРайонная больница в Логойске

— Если взять пример учреждения здравоохранения в Логойске, насколько законно то, что все врачи отказались делать аборт?

Лилия Волина:

— В случае отказа врача делать аборты, руководитель учреждения здравоохранения должен обеспечить проведения процедуры другим специалистом.

На мой взгляд, ситуация в логойской больнице противоречит законодательству. Руководитель не должен отправлять пациенток в другое место.

Если все врачи в больнице отказываются проводить аборт, он должен перевести часть этих врачей в другие учреждения здравоохранения, а на их место набрать новых, готовых проводить аборты. 

VELVET
Заметили ошибку? Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter. Благодарим за помощь!
fb 0
tw
vk 0
ok 0
Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность отправлять комментарии.
#
Система Orphus