Полная версия сайта Мобильная версия сайта

Как это — быть ребенком тревожной матери? — Искренний монолог такого ребенка

Михаил Лабковский утверждает, что материнская тревожность — одна из самых серьезных проблем.

А по последствиям она страшнее, чем агрессия. Страх за ребенка и его жизнь буквально въедается в подкорку самому ребенку, убеждая его в опасности окружающего мира.

А страх перед жизнью — самый большой тормоз для взросления и развития.

velvet.jpgПостоянный контроль и опека могут стать препятствиями ко взрослой жизни ребенка

Мы решили взглянуть на проблему со стороны ребенка и расспросили девушку по имени Оксана о том, как ей жилось с тревожной матерью. Спойлер: нелегко жилось.

«С самого детства я усвоила: нельзя быстро бегать, громко кричать и плакать, если что-то болит»

«Во всех интернет-статьях тревожность описывают так: это состояние, когда мама все контролирует, буквально водит тебя за ручку в сад, потом в школу, потом в университет и на собеседование, а еще звонит по 10 раз в день и проверяет, теплые ли ты надел носочки. Я бы сказала, что это портрет не тревожной матери, а какой-то невротички.

На самом деле у тревоги много лиц, и проявляется она по-разному. Смотря, от чего человек тревожится: из-за того, что не дотягивает до мнимых стандартов, или из-за страха потерять ребенка. Моя мама переживала оба таких состояния, которые в разное время вытекали то в раздражительность, то в подавленность.

Я уже с детства знала: нельзя быстро бегать, ведь я упаду, поранюсь и мама будет переживать. А маму расстраивать нельзя, потому что потом мама всегда плачет и говорит: «Ты что, хочешь, чтобы я умерла? Тебе лучше без меня будет, ты думаешь?». Конечно, я не хотела, чтобы с мамой что-то случилось. Наверное, вот так постепенно я перестала ходить к детям на площадку, потом на тусовки.

Практически все детство, пока я жила с родителями, у меня не было компании и друзей, я предпочитала сидеть дома или гулять с одной подружкой. Разумеется, не поздно. До 23.00. И обязательно позвонить, если задерживалась.

Также с детства я приучилась терпеть боль. Буквально недавно на катке повредила руку, а заметила только спустя сутки, все это время рука болела и давала о себе знать, но я игнорировала эти неприятные ощущения. Потому что у мамы, случись со мной что-то неладное, начиналась форменная истерика: она плакала и не знала, что делать.

Другая крайность, о которой я упоминала, — агрессия. Уже потом, прорабатывая свою собственную тревожность, я увидела этот недостающий пазл. Мама могла разозлиться из-за любой мелочи — например, из-за того, что я плачу. Ее словами всегда было: «Чего ревешь?»

Мне было так обидно это слышать — хотелось внимания, участия, а не вот это вот грубое «ревешь». Одна из психологов написала, что такое раздражение, на самом деле, это боязнь быть несовершенной, быть плохой матерью. В общем, это все маски тревожности.

«С братом вышла совсем другая история — он не обращал внимания на мамины выходки»

Когда у меня появился брат, а я сама стала постарше, я пыталась помочь маме. Брат вырос настоящим тусовщиком, и никто ему был не указ. Он уходил вечерами, а чтобы ему не надоедали, часто выключал телефон. Пока он уходил, мама не могла заснуть, пока она не услышит, что он пришел домой.

velvet1.jpg«Мы с братом видели, что ее «колбасит» из-за нас»

Недавно я спросила у нее, почему она не спит, пока брат гуляет. Четкого ответа не нашлось: «Не могу и все». И это при том, что брат у меня уже давно вырос, парню 19 лет.

Раньше, когда он не брал трубку, она могла одеться и пойти его искать. Ночью, в мороз, к соседям или просто пройтись по улице. Частенько стояла у окна и смотрела далеко-далеко. Я слышала, что она не спит, вставала тоже, мы пили чай на кухне, а потом укладывались в кровати. Для меня это до сих пор странно и непонятно.

При всем при этом мама никогда не ставила нам свою тревожность в укор. Ну, за исключением случаев с этими фразами про «умерла», но это было редко.

Скорее, мы просто видели, что ее «колбасит» из-за нас. Что она переживает, плачет и не может успокоиться. Как это у нас говорят: принимает все близко к сердцу.

После того, как я переехала жить отдельно, тревожиться меньше она не перестала. Выражается это по-другому: когда мы едем в путешествие, ее накрывает волна страхов. Мама просит все время быть на связи и аккуратно добавляет: «Ну вы же будьте там осторожны, хорошо?».

Я испытала настоящий шок, когда мы с мужем впервые поехали отдыхать на море вместе. Он позвонил маме по приезду и перед выездом и сказал, что все в порядке. И все! Я набирала своей каждый день, а если это случалось чуть позже обычного времени, она начинала меня разыскивать сама по всем радарам.

velvet2.jpg«Я набирала своей каждый день, а если это случалось чуть позже обычного времени, она начинала меня разыскивать сама по всем радарам»

Она часто волнуется за брата, который тоже переехал в Минск, как и я. Говорит, что всегда представляет себе самое страшное и не может потом отделаться от этих мыслей. Помню такой странный эпизод: брат сфотографировался в шапке с одним неприличным словом, оно обозначает мужчину нетрадиционной ориентации. Так мама себе напридумывала такого…

Она решила, что его кто-то заставил так сделать, что его обижают, и пока высказывала мне эти подозрения, расплакалась. Я как могла ее успокаивала тем, что в молодежной среде это нормально, что все естественно и нечего переживать.

«Я впитала эту тревожность и сама стала таким же невротиком»

Я как-то не задумывалась над этим раньше. Чуть позже сложила два и два — я буквально впитала эту тревожность и полностью переняла ее от мамы.

Помню, как муж только учился водить машину. Первое время я буквально «возила» его на работу, потому что мне было за него страшно. Я вставала рано утром вместе с ним, мы ехали до его работы, а назад я возвращалась на общественном транспорте. Точно так же обратно. А потом, когда он сам начал ездить, я не могла унять эту тревогу — мне казалось, что он обязательно разобьется, я прямо видела эту картину, а дальше воображение разыгрывается и рисует, как я иду на похороны, как реву в три ручья. Хорошо, что муж быстро научился водить и моя тревога по этому поводу утихла.

А однажды я отправила своих родителей в тур по Украине. И вот тогда прям в полной мере ощутила весь спектр эмоций, которые накрывают мою маму, когда я в путешествии.

Почему-то предполагаешь все самое худшее: что автобус разобьется, что с гор сойдет лавина, что на автобус нападут террористы. Если родители долго не звонили, у меня начиналась истерика и паника: что делать? Наверняка что-то произошло!  Доходило до того, что страх меня буквально парализовывал: я сидела и не могла ничего делать, пока родители не отзванивались.

velvet3.jpg«Если родители долго не звонили, у меня начиналась истерика и паника»

Я очень люблю маму и стараюсь, как могу, успокаивать ее тревоги. Я знаю, что ей очень тяжело, потому что могу прочувствовать все это на своей шкуре. И думаю, лучшим вариантом было бы стараться не демонстрировать свою тревожность детям, чтобы они, как губки, не впитали ее. Брату повезло, а вот мне еще предстоит быть матерью. И честно, я уже предполагаю, как это будет для меня непросто».

VELVET
Заметили ошибку? Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter. Благодарим за помощь!
fb 0
tw
vk 0
ok 0
Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность отправлять комментарии.
#
Система Orphus