Полная версия сайта Мобильная версия сайта

Потрясающая история о надежде...

Меня в этой истории потрясает всё. Если честно, я даже не знаю, с какого именно момента начать ее рассказывать.

Может быть, вот с этой фотографии? Вернее, с двух.

На первой — Сергей Клопов, наш с вами соотечественник и современник, кадровый военный.

velvet_0.jpg

На второй — Сергей Клопов, известный историкам литературы под псевдонимом Сяргей Знаёмы, белорусский литератор страшных тридцатых: шесть книг публицистики и прозы, арест по печально знаменитому «делу тринадцати», приговор в восемь лет лагерей — и все. Пропал без вести в 1944 на Колыме.

То есть не то что могилы — ни даты смерти, ни последнего необходимого родне знания, что с ним, где он, жив ли, нет…

velvet_8.jpg

Эти снимки для меня — проявление той самой наивысшей, нечеловеческой справедливости, на которую уповал Лермонтов в «Смерти поэта», которой удостоился Мастер в бессмертном романе Булгакова, о которой, я уверена, думали в ледяных карцерах все наши узники: так повториться в своих внуках, до черточки, до морщинки, прожить в них ту жизнь, которую когда-то прожил не там и не так, остаться навеки в генах хороших обыкновенных людей с благодарной памятью и неравнодушным сердцем.

А может быть, начать с обыкновенного места в обыкновенном городе? Минчане ежедневно проезжают и по земле, и под землей мимо этого небольшого, зеленого, красивого и грустного уголка в двух шагах от столичной площади Победы.

Именно здесь назначила мне встречу внучка Сергея Знаёмого, Татьяна Новосельская:

«А давайте вместе сходим на кладбище, «Вайсковыя могiлкi», вы же знаете, я там за могилами наших писателей присматриваю, как раз буду цветы высаживать, можно будет поговорить».

Дело было летом, у меня еще оставались бархатцы, не доехавшие до дачи, я взяла их с собой и поехала на встречу с историей.

 velvet_1.jpg

Татьяна с дочерью

«Все знают, что здесь Купала с Коласом лежат, красивые могилы, ухоженные — достопримечательность.

А сюда редко кто заходит. Даже учителя белорусской литературы не знают, что здесь и Павлюк Трус, и Кузьма Чорны, и Валентин Тавлай — тесно-тесно, но хотя бы рядом.

Конечно, я бы хотела знать, где дед наш лежит. Мы везде искали. Понимаете, из своих восьми он отсидел семь. Февраль. Тайга. Колыма. Зачем ему было бежать?! Это же заранее обреченное мероприятие!

Может быть, уголовники убили, может быть, и правда что-то случилось, и он бежал — но ведь все равно, где-то в душе живет надежда, что спасся, что выжил, что прошел сотни километров тайги, что где-нибудь кто-нибудь принял его, дал еду, питье, новое имя, новую жизнь. Пусть бы и семья там у него была, пусть бы прожил долгую жизнь, вот знаем же, что невозможно, а все равно верим.

И остановиться в поисках не можем — а вдруг?

velvet_2.jpg

Мне было лет 15, когда отец достал Белорусскую энциклопедию и раскрыл ее на странице Знаёмы Сяргей — Сергей Дмитриевич Клопов. Отец умер через два года от рака. В его партбилете под обложкой я нашла фотографию деда. Мне кажется, папа всегда хотел знать, что за человек был его отец и почему так случилось? У отца не получилось. Зато получилось у меня.

Еще через несколько лет к нам пришли с белорусского телевидения, и мы с бабушкой давали интервью. Бабушка ничего толком никогда не рассказывала и не рассказала. А теперь и спросить некого.

И почему я никогда не настаивала? Таков был ее страх, даже по прошествии стольких лет.

И журналистке той тоже не очень повезло. Даже я до сих пор не знаю, где могли встретиться моя бабушка Наталья, уроженка Вильно, приехавшая в Минск из Пскова, и на тот момент — машинистка НКВД — и молодой литератор?

Кстати, бабушка проработала в НКВД до 1937 года. И, наверное, была уволена в связи с арестом гражданского мужа — Сергея  Клопова.

Их брак не был зарегистрирован. Но Сергей Знаемы дал сыну Владимиру свою фамилию. Есть у меня свидетельство о рождении отца! Вероятно, это и спасло семью писателя. Все знают, как поступали с женами «врагов народа». Маленького Володю не забрали в детский дом, Наталья осталась жива.  Но замуж бабушка так никогда и не вышла.

velvet_3.jpg

Сведений о Сергее Знаёмом немного. Представьте, у меня нет ни одной групповой фотографии деда с коллегами!

Биография моего деда обычная для того времени. Родился в 1909 году в Ушачском районе в деревне Звонь. Вместе с матерью попали в Борисов.

Мать Акулина вышла замуж за Антона Клопова и родила еще пятерых детей.

velvet_5.jpg

Новый муж усыновил  Сергея. Так он стал Клоповым с отчеством Дмитриевич. (Кто его настоящий отец — пытаюсь выяснить. К сожалению, архивы Ушачского района уничтожены во время войны).

Дальше. Был пионером, комсомольцем, с 1928 года — член партии. Работал на борисовской спичечной фабрике «Красная Березина». Здесь же стал редактором заводской многотиражки.

Его путь в литературу не был легким.

Учился на рабфаке, поступил в Высший педагогический институт в 1930 году на литературно-лингвистическое отделение, который закончил в 1933 году. Одновременно работал в редакциях газет «Рабочий», «ЛІМ», «Звязда». Дебютировал в газете «Рабочий» со стихотворением «Мая вясна» в 1929 году. Но больше проявил себя как журналист, писал очерки,  выдал несколько книг прозы.

В 1934 году становится членом Союза писателей. Кстати, и Янку Купалу приняли в это же время! Писательский билет № 1544, подписанный Максимом Горьким, хранится в фондах Литературного музея.

velvet_6.jpg

В 1936 году работает в литературной редакции белорусского радио. В сентябре 1936 года у Сергея Знаёмага родился сын Владимир — мой отец. А в ноябре 1936 года вместе с группой других писателей, он был арестован и посажен в тюрьму НКВД, «американку».

Через год Знаёмы получил приговор: 8 лет лагерей.

Его дело и дела коллег по писательскому цеху были оформлены в одно производство — т.н. «дело 13-ти».  Вот эти фамилии: Барановых Семен, Залуцкий Василий, Осипенко Дмитрий, Скрыган Иван, Звонак Петр, Хадыко Владимир, Микулич Борис, Клопов-Знаёмы Сергей, Богун Михаил, Дорожный Сергей, Шушкевич Станислав, Ракита-Законников Сергей, Якшевич Александр.

Все были признаны виновными по ст.72 и 76 УК БССР в «принадлежности к контрреволюционной подпольной националистической организации».

velvet_7.jpg

У Сергея Граховского есть прекрасная книга «Зона молчания». Там много автобиографического. Так, автор вспоминает про минскую «американку» и перечисляет фамилии тех, кто с ним сидел. В 1937 году часть заключенных отправили в могилевскую тюрьму. Он пишет, что в одной камере там сидели три Сергея: Граховский, Знаёмый и Ракита.

Из могилевской тюрьмы писатели были этапированы на Колыму. Владимир Клишевич вспоминал, что в Ново-Ивановском лагпункте оказались Звонак, Шушкевич, Знаёмы. Об этом же в письмах к жене говорит и С.Барановых, добавляя к вышеперечисленным Залуцкого, Хадыку и Дубровского.

Есть воспоминания Моисея Седнёва про этот период. Году в 1938-м писателей «раскидали» по разным точкам.

На мой запрос в УМВД России по Магаданской области, начальник отдела спецфондов С.В. Бобыкина  написала следующее: «Клопов (Знаёмый) С.Д. по прибытии на территорию Магаданской области, отбывал наказание в Заплаге и Чайурлаге, расположенном в Сусуманском районе Магаданской области, откуда и совершил побег 12 января 1944 года. Другими сведениями о судьбе Клопова (Знаёмого) С.Д., а также месте хранения личного дела заключенного не располагаю».

Не верю, что на этом все оборвалось. Продолжаю искать.

И я не знаю, кто во всем виноват, кроме Системы. Я ходила в архив КГБ, брала «дело» своего деда, читала протоколы допросов других писателей. Очень мне помогли Лидия Савик, Леонид Моряков, Татьяна Граховская. 

Прочитав огромное количество «признаний», пришла вот к чему. Все они, молодые тогда люди (Сергею Знаемому было 28 лет, когда его арестовали), вместе учились, работали, ходили в кино и на вечеринки — все они принадлежали к одному кругу. Вот и говорили  друг о друге! Во всех протоколах одни и те же фамилии. А им приписали это общение, как «контрреволюционную организацию». 

Я никого не обвиняю. Бабушка мне однажды сказала, что на свидании Сергей ей признался, что подписал все, что требовал следователь, потому что сильно били. 

И, конечно, я знаю фамилии доносчиков. Их «не взяли». Наверное, они очень боялись за себя и своих близких. И что за дело им было до наших?

На Военном кладбище я смотрю и за могилой одного из таких. Но у меня нет ненависти и презрения. Такое было время.  За могилами писателей на Военном кладбище ухаживают еще и двое сотрудников газеты «Советская Белоруссия», часто приходит писатель Валерий Санько. Безусловно, это дело и родных, и Министерства культуры, и Союза писателей.

Но, знаете,  каждый раз, приходя туда, я передаю белорусским писателям привет от их коллеги и «паплечніка» Сергея Знаёмага.

Писательские гены, к сожалению, из нас не передались никому. Мой отец был инженером на телевидении, брат — военный, я — историк. Моя дочь — тренер по синхронному плаванию. Нам передалась, пусть это не покажется громко, любовь к Беларуси и гордость за ее сыновей.

За моего деда».


Мы с Татьяной переходим от памятника к памятнику:

«Ну вот сюда давайте свои бархатцы, тут я посадила что-то ползучее, но пока разрастется… И вот сюда давайте посадим, Чорнаму. У него сегодня день рождения, так что мы не с пустыми руками.

И к Тавлаю давайте зайдем. Никак не могу добиться, чтобы тополь этот спилили — он же старый, слабый, если упадет, так на памятники, вон смотрите, прямо над Павлюком нашим, над Трусом навис»...

Совсем рядом с нами — ограда кладбища, за ней звенят трамваи, пробегают торопливые прохожие, тарахтят строительные машины с пронзительными желтыми мигалками…  Как будто на большом зарешеченном экране идет какое-то насыщенное, но не совсем понятное мне кино, снятое не совсем известным мне режиссером, и настоящая жизнь, кажется, не там, на шумной улице, а здесь, возле этих памятников.

Она продолжается, эта неуспокоенная, непрожитая, не отысканная пока еще, но такая очевидная жизнь.

Фото из личного архива героини

Заметили ошибку? Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter. Благодарим за помощь!
VELVET: Анна Северинец

Комментарии

Всего комментариев (7) Последнее сообщение
Катюшка. аватар

Сколько их, пропавших... жалко... мой прадед числится пропавшим без вести... иногда кажется, что пропавшие люди, как и пропавшие вещи, попадают в какой-то другой мир... Как же может быть человек -- и пропасть?.. 

OLIA аватар

Спасибо!

OLIA аватар

Все передовые люди своего времени не вписываются в систему. Всегда. От них избавляются разными способами.
Да и в меньших масштабах (в коллективах) тоже.

lubimova аватар

Анна, спасибо Вам огромное за статью 

Тема близка, наверное, многим.

Первые две фото особенно впечатлили!!! На самом деле это что-то наивысшее!!!

Тати аватар

Замечательная статья))))

Спасибо!

Rusya аватар

Спасибо!

garpun аватар

Никогда не пойму -- чем страшны были эти люди системе? 28 лет... 

#
Система Orphus