Полная версия сайта Мобильная версия сайта

Вера Хоружая: жена героя, вдова труса, любимая поэта

Биография Веры, изложенная в официальных источниках, и настоящая ее жизнь, кажется, не имеют между собой ничего общего.

Иногда тайны и загадки прошлого покоятся под таким толстенным слоем официального лака и официального же забвения, что живой жизни в них практически не видно.

Вера Хоружая, имя которой носит одна из центральных минских улиц и несколько белорусских школ, пламенная революционерка, чьи письма из польской тюрьмы воспитывали поколения будущих борцов за мифическую свободу, героическая витебская подпольщица, нечеловечески пытанная фашистами и расстрелянная где-то на окраине Витебска — кем она была на самом деле?

velvet_00.jpg

Памятник Вере Хоружей в Пинске, где она жила перед войной с детьми и вторым мужем С. Корниловым. Фото: vkurier.by

Так бывает: потянешь за маленькую, чуть заметную ниточку — и вдруг появится перед тобой из мрака истории удивительная вязь чужой жизни.

Я искала в Национальной библиотеке газетные заметки о Дубовке, которыми полна была белорусская пресса двадцатых годов. Подшивки за 1921, 1922, 1923 годы легко можно заказать там в зале периодической литературы — и погрузиться в самую гущу времени.

             ________________

И страница за страницей стали попадаться мне фельетоны, подписанные милым псевдонимом «Алёша». Фельетоны мне вообще интересны как жанр — белорусы традиционно не очень любят и не всегда правильно воспринимают этот жанр, оттого фельетонов в наших газетах мало, а хороших — и того меньше.

Эти же были великолепны. Короткие, ёмкие, точные, смелые, из которых так и брызжет во все стороны молодая удаль, свежий талант и юношеская смелость.

________________

Кто такой, думаю, этот Алёша? Кто взял себе такой молодецкий псевдоним?

Стала искать. На поверхности — никаких следов, нет такого в истории белорусской литературы, в энциклопедиях, учебниках и справочниках. Но чуть углубись…

На форумах историков и литературоведов (есть и такие в нашем байнете) нашла, наконец: под псевдонимом «Алёша» писал и печатался Анатоль Ажгирей, более известный как Анатоль Вольны, поэт, журналист, издатель, сценарист, кинематографист, красивый талантливый молодой парень, отчаянно смелый и боевой — в общем-то, достаточно для того, чтобы быть расстрелянным в «черную ночь» белорусской литературы 29 октября 1937 года.

mihas_charot_i_anatol_volny.jpgАнатоль Вольны (слева на фото ) и Михась Чарот 

Поделилась находкой в социальной сети. Появляется комментарий: «А ведь у них была любовь с Верой Хоружей».

Как? С Верой, пламенной подпольщицей, комсомолкой, полжизни проведшей в тюрьмах, верной женой, матерью двоих детей?

И снова: на поверхности — никаких следов.  Официальные источники рассказывают о Вере более чем скупо, обходя вниманием целые годы ее жизни. Но стоит только нырнуть в глубину этого океана… Так разлилась передо мной морем страдания, горя и фанатичной борьбы жизнь странной девушки с пылающим сердцем, жизнь Веры Хоружей.

________________

Вера такая была в семье одна. Сестры и братья — тихие, спокойные ребята: школа, работа, дом. Вера с самого детства — казак-девка. Иногда складывалось впечатление, что она начинает медленно умирать, если не мчится куда-нибудь что-то добывать, с кем-то спорить, и даже драться, и даже до крови.

Знавшие ее в молодости люди вполголоса рассказывали, что она, как в воздухе, нуждалась в чувстве смертельной опасности, в ощущении преодоления непреодолимых препятствий, в борьбе и сражении.

Впрочем, это всего лишь мнение, высказанное полушепотом и озвученное в частных блогах — ту же самую жизнь можно ведь описать и как жизнь, продиктованную обостренным чувством справедливости и желанием обустроить счастливым весь мир.

prcrcv.jpgВера Хоружая на марке Почты СССР, 1964 год. Фото: aif.ru

1921 год, Вере — восемнадцать. Она уже член партии большевиков, боевой коммунист, сражается в отрядах Красной армии с восставшими против Советов отрядами Булах-Булаховича.

И она не писарь при штабе — настоящая боевая единица.

Заканчивается Гражданская война — и Вера временно живет мирной жизнью. Впрочем, как — мирной...

Она — журналист. Журналист отличный: сильное перо, пламенный стиль, жесткий подход к теме. Здесь они и знакомятся с Анатолем Вольным.

velvet_4.jpgАнатоль Вольны. Фото: kino-teatr.ru

Вольный был очень красивым. Единственные фото, которые можно сегодня найти в сети, дают туманное представление: молоденький, светловолосый.


Современники вспоминают, что Анатоль Ажгирей был очень похож на Есенина: та же копна кудрявых волос, те же ясные, глубокие глаза, та же харизма, не оставляющая молоденьким девушкам ни единого шанса… И в нагрузку — сногсшибательная, безграничная, через край бьющая сила молодого таланта.

А уж революционной романтики сколько! Свой псевдоним — Вольный — Ажгирей придумал, когда на Беларусь с Украины приехала знаменитая подпольщица-комсомолка Соня Фрай.


Скорее всего, это была вспышка слепой страсти: Фрай и Ажгирей стали неразлучны, и, вторя подпольной кличке Сони (Фрай — в переводе с идиш означает «вольный», «свободный»), Анатоль называет себя Вольным.

Соня и Вера — подруги, конечно, потому что родственные души. Втроем — Фрай, Хоружая, Ажгирей — они составляют и редактируют сборник рассказов молодых писателей к пятилетию комсомола Беларуси.

Не тогда ли между Верой и Анатолем случается та самая «любовь»?

В 1924 году Вера уезжает в Западную Беларусь для подпольной борьбы.

Что за борьба? Сегодня она выглядит уже не такой романтичной: поджоги, вредительство на производстве, убийства сотрудников польской администрации… Ажгирей — в Минске, Вера — в Белостоке. 

velvet_5.jpgВера Хоружая. Фото: checherskivestnik.by

Ни в одной биографии Веры Хоружей не найдется ни строчки об Ажгирее. Они найдутся в ее собственных письмах. Напечатанные в 1932 году по инициативе самой Крупской, Верины письма из польской тюрьмы стали пособием для молодых советских комсомольцев — пособием по борьбе и победе.

В этих письмах — Вера тогда отбывала восьмилетний срок за подрывную деятельность на территории Западной Беларуси — читатели видели борьбу, а мы сегодня можем увидеть и любовь.

________________

«Думаю о Толе», «расскажите, как там Толя», «С какой радостью я смотрела в родные знакомые лица. Был там и Т. Несколько дней тому назад читала его рассказ, и там увидела такую строчку: 

«Хорошая девушка! Какой же подарок ей принести? Вот если бы кусок неба сорвать ей на платок голубой!.. Помнишь ведь, пожалуй, самая лучшая эпоха нашей жизни была овеяна этим голубым куском неба! Помнишь, как тогда все светлое и лучшее, вплоть до самого «скорей», у нас называлось голубым. А я часто говорю: «голубое «скорей»!

________________

Вопросы, вопросы «Снова спрашиваю о Толе. Где он, что с ним? Ох, как хочу его найти…» Из писем понятно: ни он ей не пишет, ни друзья о нем ничего не говорят. И вот, наконец, на пятый год заключения:

________________

«15 марта 1929 года. Твое сообщение о В. и огорчило, и поразило, и возмутило до глубины души. О, черт побери! У меня слов нет, мне тяжело, мне невыносимо больно, больно. Ведь это... преступление и позор... Теперь я понимаю, почему он молчит, почему молчат о нем все ребята, кого я только не спрашивала, что с ним...

Нет, нехорошо (о, только ли нехорошо?) узнавать о друзьях, дорогих и близких, после многих лет разлуки то, что я узнала о В... А В. ведь один из самых дорогих и близких...».

bez_imeni-4.jpgВера Хоружая

«В» — значит, «Вольный». Уже не милый и родной «Т». Уже тот, чужой, с зарифмованным с чужим именем псевдонимом. 

Что же такое сотворил Ажгирей? Можно только догадываться. Ни он в Минске, ни Вера в польской тюрьме не могли оценить и понять жизни друг друга по разные стороны не то что просто границы — по разные стороны истории.

Говорят, потрясенный доносившейся «с той стороны» жестокой правдой о западнобелорусском подполье и их борьбе за свободу Ажгирей отошел от круга воинственно настроенных молодых людей — и занялся исключительно литературой.


А может, неизвестный корреспондент, сообщивший Вере то самое «позорное» известие о Т., передал ей слухи о «нацдэмовщине» Вольного, с которой в 1929 году начинали бороться в Советской Белоруссии?

Документов, писем, свидетельств нет — только письма самой Хоружей, в которых вопросы о Т. были оставлены революционными редакторами просто как некая деталька, придающая пламенной революционерке теплый и живой девичий шарм.


В 1932 году Веру Хоружую меняют на польского ксендза, и она возвращается в Беларусь. С Ажгиреем они не пересекаются. (Или — все-таки да?)

Спустя три года Веру исключают из партии по доносу ее мужа, Станислава Скульского. Пока просто исключают — и ссылают на Балхашбуд, в Сибирь. Кстати, в официальной биографии Веры о Скульском — ни слова, да и на Балхашбуд Хоружая якобы поехала по велению комсомольского сердца.

А ей просто уже не верили: семь лет в польской тюрьме — и жива, даже письма писала, вы гляньте на нее.

Из наших тюрем, небось, писем не пишут, а раз в той так хорошо сидела — значит, перевербована?

vera-horuzhaya.jpgВера Хоружая

В 1937 ее арестовывают прямо в Доме Культуры на Балхаше и везут в Минск, в тюрьму НКВД. Здесь ей дают прочесть еще один донос Скульского — запытанный до полусмерти, он пишет и пишет на свою героическую жену донос за доносом.

Скульского расстреляют в том же 1937-м, Веру — побоятся.

Два года ее держат без суда в подвалах НКВД, в 1939-м на суде она блестяще защищается и — о чудо! — дожидается оправдательного приговора. Веру освобождают из-под стражи прямо в зале суда, совершенно больную, полуслепую, но — победившую.

О том, что Вера провела два года в советской ссылке и еще два года — в советской тюрьме, разумеется, не будет знать никто из тех, кто живет на улице Веры Хоружей или учится в школе ее имени.

2_vsh_1003.jpgБобруйск, Школа №27 имени Веры Хоружей и памятник ей. Фото: bobruisk.ru

О Скульском Вера больше не вспоминает никогда — как и об Ажгирее. О первом — потому что трус и предатель, о втором — потому что слишком больно. Хоружая знает о том, что Ажгирей расстрелян там же, где она сидела два страшных года.

Как совместить это с их боевой молодостью, с верой в дело и партию? Как это у нее получалось? Не знаю.

________________

Второй муж Веры, Сергей Корнилов, отчим ее дочери Анны и отец сына Сережи, погиб в самом начале Отечественной войны.

Говорят, именно тогда Вера воскликнула: «Лучше быть вдовой героя, чем женой труса».

Женой труса она уже была, вдовой героя — стала, и тут же попросилась на войну — мстить.

Ей было уже почти сорок, она была совсем больной и измученной, но она оставалась Верой Хоружей.

velvet_7.jpgВыжженный Витебск. 1941 год. Фото: belarus-travel.livejournal.com

Ее отправили в Витебск вместе с Софьей Панковой — подругой по польскому еще подполью.

Ни одна из них не знала ни города, ни людей. Встроиться в страшную, настороженную жизнь оккупированного Витебска, найти работу, легализоваться, начать действовать… Кажется, это было заведомо невыполнимое задание.

Группа провалилась.  Говорят, под нечеловеческими пытками Вера выдала связных — именно поэтому звание Героя ей присвоили только в 1960-м, спустя 18 лет после расстрела в одном из витебских оврагов, неизвестно, в каком.

velvet_8.jpgОккупированный Витебск. 1942 год. Фото: belarus-travel.livejournal.com

Боюсь даже думать о ней так, как хочется иной раз думать, размышляя о страшном и кровавом двадцатом веке: террористка, убийца, фанатичка… Думаю о ней как о нежной девушке с горячим сердцем, влюбленной в красивого, талантливого парня:

«спрашиваю о Т… где он, что с ним? Ох, как хочу его найти»…


При подготовке материала использованы тексты писем В.Хоружей из польской тюрьмы, данные биографических ресурсов байнета, а так же дневники Галины Айзенштадт на ресурсе Проза. Ру.

Заметили ошибку? Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter. Благодарим за помощь!
VELVET: Анна Северинец

Комментарии

Всего комментариев (19) Последнее сообщение
kalinna аватар

Сижу, реву..

С детства хотелось больше узнать об этой женщине с волевым лицом и странной фамилией. 

Мне кажется, все пинчане как-то особенно любят это место, где установлен памятник Вере Хоружей. Рядом была детская библиотека, хореографическая школа, старый дом пионеров, кинотеатр Победа. Все места, куда я радостно мчалась после школы в далеком детстве. Рядом живет моя любимая тетя.

Спасибо за статью. 

Малечка аватар

а мне никогда не понять, что может заставить женщину стать террористкой по доброй воле...

поэтому романтизировать у меня не получается, увы... 

zoloto аватар

Абсолютно классный материал! Спасибо!

Sun аватар

Очень интересно :) 

Но, как ни крути, достоверности и фактов очень мало. И каждый волен видеть то, что ему хочется видеть. 

Анна Северинец аватар

Да. В этом особенность нашей історіі вообще, і історіі Отечественной войны - в частності. 

Kozlik Mozlik аватар

Лучше быть вдовой героя, чем женой труса.

--------------------------------------------

Вот это характер. 

zoloto аватар

Кстати у Б. Акунина тоже читала вещь о том, что произошло с женщинами, решившими идти на фронт. многие из них по итогу вели себя гораздо жестче, чем мужчины. А мы говорим - женщина, доброта, мать...

Сигрун аватар

А откуда сведения о выдаче связных? Говорят слово противное, и грязью облили, и вроде как не при чем, в таких вопросах нужны факты.

Анна Северинец аватар

Документальный подтверждений и вправду нет - во-первых, не все данные, полученные во время допросов в гестапо, оформлялись протоколами, а во-вторых, бумаги гестапо при отступлении уничтожались. Тут и правда уместо только опасное слово "говорят": так говорили в Витебске, поскольку вместе с группой Хоружей, через некоторое время, провалилась и часть витебского подполья, а именно тот человек, о котором теоретически знала только Вера - и те, кто был за линией фронта. Именно из-за этих слухов и звние Героя Советского Союза Вере Хоружей присвоили довольно поздно, только в 1960м году. 

Я долго думала, говорить ли об этом факте. решила - говорить. Не потому, что хочется вылить грязь - это на самом деле не грязь. Донести может каждый из нас, буквально любой, дело только в болевом пороге и качестве и количестве пыток. Ахматова говорила: "В жизни боюсь только физических пыток, меня будут мучить, а я буду доносить". Это не грязь. Это - страшная деталь: как же должны были нечеловечески мучить такого человека, пошедшего и Дифензиву, и НКВД, причем прошедшего без единой порочащей бумаги, бьез единого слуха, чтобы он все-таки начал что-то говорить.... 

Я знакома с одной женщиной - когда-нибудь о ней напишу. Она - внучка нашего репрессированного поэта, Сергея Знаёмага. Деда своего она не видела, где его могила - не знает, дед сгинул в лагерях. Она ухаживает за могилами наших писателей на Воинских могилках, и в том числе - за могилой человека, который был известен как стукач. Возможно, он сдал и ее деда. Но она и его могилу убирает, чистит, подкрашивает ограду. Говорит: "Ай, что уже... Они там один на одного, один на одного... И мы бы такими были". 

Вот в чем тут дело и вот зачем я все-таки оставила эту деталь. 

Сигрун аватар

Я очень далека от осуждения тех, кто сломался от мук, не приведи Господь, осуждать их. 

Просто, не примите тоже в осуждение, как сама Вера отнеслась бы к этому "говорят"? А если она выдержала все? И из-за непроверенных данных, мимоходом, бросать очень тяжелое именно для неё самой обвинение? 

Вот о чем я.

Говорят те, кто выжил. Молчат те, кто погиб.

Анна Северинец аватар

Никогда не понимала, не понимаю и не приму аргумент "как сама Вера бы отнеслась". 

Любой человек, чья жизнь становится историей, уже ею, этой жизнью, не владеет. А как отнеслись бы еврейские женщины, которых голыми вели на расстрел, к тому, что их снимки будут опубликованы? А как отнеслись бы те, кого стреляли в подвалах Американки, к тому, что их дела будут вдоль и поперек изучаться исследователями? А как отнесся бы Пушкин к тому, что его личные письма теперь печтаются миллиардными тиражами? Все они к этому плохо отнеслись бы. Потому что есть их, человеческая оценка, а есть история. 

И она должна быть.... не могу подобрать слова..... пестрой. Тогда есть хотя бы какая-то надежда на ее объемность, выпуклость, приближенность к реальности. ( не имею в виду правду, потому что правд - их много). 

 

Сигрун аватар

Я пишу не об освещении жизни, а о слове "говорят".

Анна Северинец аватар

а тут другого слова і не поставішь. "Ходят слухі" - еще хуже. 

zoloto аватар

А домыслы в истории имеют место быть. просто чаще они скрываются под фразой "по одной из версий". Это же не научное исследование, имеет право быть.

Тати аватар

Интересно. Никогда о ней ничего не слышала.

А вообще для меня большинство названий улиц Минска не говорят ни о чем, а точнее: ни о ком.

А сколько из них принадлежит партийным деятелям : улицы Шаранговича, Пономаренко, Мазурова, Бельского, Киселева... Это только те, которые сразу на ум пришли. 

А еще такое чувство, что подавляющее большинство улиц связано с Великой Отечественной войной... Как будто до нее истории у нас не было напрочь... Точнее была, но в таких несоразмерных масштабах... Странно, что еще улица Калиновского есть.

Но это я уже о другой теме... Так сказать, навеяло...

Анна Северинец аватар

О, Таня, это, кстати, огромная тема. Возьмусь-ка я за нее. 

Chaild аватар

Спасибо Анна

до 13 лет жила на улице, названной её именем, ни разу не возникло мысли узнать о ней подробнее, сейчас захотелось 

Rusya аватар

Спасибо! Было интересно почитать 

Morgenstern аватар

Очень, очень интересно! Вот это жизнь была у человека...сложная, неоднозначная. Спасибо, Анна, за такой рассказ, прочитала на одном дыхании.

ПС. Таня предложила отличную идею - рассказать о людях, чьими именами названы улицы Минска. Всячески поддерживаю! 

#
Система Orphus