Полная версия сайта Мобильная версия сайта

Имя твоей улицы. Война и жизнь Лили Карастояновой

Как так получается, что дети рождаются для того, чтобы воевать?

На улице Карастояновой стоит школа, в которой когда-то студенткой университета я проходила педагогическую практику. На улице Карастояновой находится садик, в который пошла самая первая доченька самой первой мамочки нашего курса. Там же, на улице Карастояновой, жил наш любимый преподаватель — первый из учителей, к кому мы стали запросто ездить домой на чай-кофе-поговорить.

Мирные адреса, мирные, очень приватные достопримечательности. Максимум, о чем можно многолюдно поговорить — летний потоп.

velvet_1.jpg

Улицу Карастояновой на слух знают все минчане — но туристов туда не поведешь.

Ну кому интересно смотреть на школу, в которой, садик, в который, дом, в котором…

Есть здесь и памятники — вот, например, «Женщина с метлой». Ничего особенного, городская скульптура.

velvet_2.jpg

Лет через двести, может быть, здесь будет своя историческая ценность — когда состарится и превратится в историю храм, построенный в честь иконы Божьей Матери Взыскание Погибших.

Храм этот возведен в память всех погибших от Чернобыльской катастрофы — это один из самых молодых белорусских приходов. Взыскание погибших — так называется икона, в честь которой построен храм. 

Первые предания о чудесах этой иконы относятся аж к седьмому веку нашей эры: она славна тем, что помогает в самых безвыходных случаях, когда человек уже обречен. Когда помощи ждать неоткуда. Когда совсем уже смерть — и только чудо может спасти.

velvet_3.jpg

Сколько же раз должна была обращаться к этой иконе Лиля Карастоянова, если бы не была дочерью убежденных коммунистов, пламенной пионеркой, журналисткой центральной комсомольской газеты… 

Обращалась ли?

Говорят, на войне атеистов не бывает — а Лиля родилась, жила и погибла на войне.

velvet_4.png

Еще несколько лет назад по болгарскому Дунаю курсировали комфортабельные теплоходы «Александр Карастоянов», «Георгица Карастоянова» и «Лилия Карастоянова» — отец, мать, дочь. В Болгарии Карастояновы — фамилия известная: Александр и Георгица Карастояновы были героями знаменитого Сентябрьского восстания 1923 года.

Для меня сложно сегодня, характеризуя симпатичного мне человека, написать о нем — «коммунист». Полстолетия назад в наших широтах и слов дополнительных не требовалось: «коммунист» — означало целый набор качеств, несомненно положительных в той системе координат. Сегодня все зависит от читателя: у многих  при слове «коммунист» срабатывают трагические ассоциации, а набор качеств будет диаметрально противоположным.

Александр Карастоянов был коммунист, и в сентябре 1923 года, подчиняясь решению ЦК КП Болгарии — и не только подчиняясь, а всем сердцем поддерживая его — он выступил с оружием в руках против тогдашнего болгарского правительства.

Это была череда военных переворотов, Болгарию штормило, как и всю Европу, и все сильнее становился крен в сторону фашистской диктатуры. Коммунисты Болгарии попытались этому противостоять.

Восстание началось 23 сентября 1923 года и было заранее обречено на провал: в ночь на 23-е был разгромлен центральный штаб, один за одним сыпались в полицию доносы, но коммунисты не сдавались: брали города и гибли там под огнем стократ превосходящего противника.

Дольше всех держались восставшие в городе Лом, родном городе Карастояновых. И ничего не вышло. Сентябрьское восстание было жестоко подавлено, Александр Карастоянов — расстрелян. Его жена, Георгица Карастоянова, оказалась в тюрьме.

velvet_5.jpgГеоргица Карастоянова

По всему миру тогда прокатилась волна акций солидарности с жертвами Сентябрьского восстания: рабочие всего мира собирали деньги, вещи для детей-сирот, принимали в семьи беженцев. Из Болгарии эмигрировали более 3 тысяч человек — члены восстания и их семьи. Георгице Карастояновой удалось выехать из страны вместе с тремя детьми. Их принимала Москва.

Читатели моего возраста помнят рассказы про детей испанских, болгарских, немецких антифашистов — их привозили в Союз со всей Европы. Их родители верили, что здесь, на родине мировой революции и есть самое безопасное и самое счастливое на земле место.

Во многом так оно и было — для этих детей. Здесь война для них заканчивалась. Лучшие пионерлагеря, лучшие школы, семьи пламенных коммунистов, которые брали осиротевших детей товарищей по Интернационалу и растили, как своих… Это и правда было действо, достойное памяти и уважения — как в СССР принимали детей антифашистов со всего мира.

Лиля Карастоянова была одной из них. Ее, старшую дочь расстрелянного в Ломе болгарского коммуниста, определили в Первый пионер-дом на Красной Пресне в Москве, сестренку Лену и братика Сашу — в интернациональный детский дом в Лопасне. Мать уехала обратно в Болгарию с поручениями Коминтерна — она тоже была коммунисткой — а дети остались.

velvet_6.jpgГеоргица Карастоянова с дочерьми Лилей и Леной

Лилю взяли в семью Ярославские — московские коммунисты и общественные деятели. Клавдия Ярославская-Кирсанова дружила с Георгицей Карастояновой с юности, поэтому девочку растила как свою. В семнадцать Лиля закончила семилетку, поступила на рабфак — и начала самостоятельную жизнь.

В ней было все, что бывает в самостоятельной жизни молодой девушки, мама которой обременена общественными поручениями планетарной важности — впрочем, и в жизни других девушек тоже. Большая любовь, раннее замужество, предательство любимого и одинокое, материально и физически трудное, но счастливое материнство.

К тому времени, когда Лиля Карастоянова стала яркой звездочкой московской редакции «Комсомолки», ей уже было о чем писать — житейского опыта, и военного, и мирного, было через край. Здесь, в редакции, она встретила свою большую и настоящую любовь — Александр Слепянов заведовал отделом комсомольской жизни, а Лиля Карастоянова этой жизнью жила. 

Это был самый счастливый год в Лилиной жизни, единственный по-настоящему мирный год — они втроем, Лиля, Саша и пятилетний Леня жили в дачном поселке Серебряный Бор. Этих лет было бы больше, если бы их отсчет начался раньше. А так это был 1940-й.

Слепянов ушел на фронт почти сразу же. Лилю не брали: 24 года, на руках — ребенок. Она бьется во все двери, просит и требует отправить и ее на войну — нет. И пока с фронта идут и идут его письма — она кое-как терпит в тылу.

«Лилюшенька — женушка моя! Нет, видно, чувства нежнее, чем я питаю к тебе. Вот ушла ты. Я долго смотрел тебе вслед, на твою фигурку — изящную, грациозную. Броситься бы за тобой, обнять и держать, держать, не отпуская. 

Родная моя! Труженик мой мужественный. Ведь ты отлично умеешь переносить трудности. И сейчас в «Комсомолке» переносишь их прекрасно. Твои большие способности, твой умелый подход к людям дополнились теперь хорошим трудовым рвением, неустанностью, упорством. 

Я горжусь тобой, любимая, горжусь и хочу быть достойным тебя. Как мечтаю я о той минуте, когда страшная фашистская пуля будет истреблена и жизнь, чудесная, неповторимая, засверкает, запоет как прежде и еще лучше».

velvet_8.jpg

«Мой бесценный, любимый муж! Каким большим чувством я полна к тебе, как я люблю своего орла! Думать о тебе — это уже много для меня. Это утешает и облагораживает меня. Любка мой, нежный, только мне больно думать, что ты грустишь. Не надо, Сашок! 

Не смей грустить… Когда надвигается это — ты постарайся представить себе, в каком огне сейчас весь мир… Сколько страданий переживают многие. И я знаю по себе, что это сильное чувство грусти перерастает в другое, то, что должно быть — в ненависть к нашим врагам! Ненавидь их, Саша! Ненавидь за все, что они делают нам, за все, что они сделали для наших людей.

Скорее бы, скорее свернуть им головы… Ах! Сашуха мой, будут еще, будут наши с тобой дни, светлые, счастливые, красивые дни… С думами о тебе я жду их… Целую твои умные глаза, нежные губы своего орла. Лиля».

Сегодня так не пишут. Стилистика любовной переписки безнадежно поменялась, и все эти старомодные, слишком, на наш современный вкус, пафосные определения и обращения кажутся нарочитыми.

Не дай нам Бог прочувствовать на себе, но: может быть, именно так и только так и надо писать на войну?

В середине 1942 года письма вдруг прекращаются. То текли рекой, летели соколами через линию фронта — а то ни одного. Лиля сходит с ума от неизвестности и все нарастающей безнадежности. Пишет во все фронтовые газеты товарищам-журналистам, ищет и выпытывает однополчан — но никто ничего не знает. В страшном отчаянии Лиля снова бросается в военкомат. Теперь ее берут.

Зимой 1942-го Лилю, как и десятки других молодых опытных журналистов, перебрасывают через линию фронта в партизанские отряды — передавать на Большую землю новости о партизанских буднях. Лиля попадает в Черниговско-Волынскую партизанскую бригаду. О ней вспоминали так:

«Мы не видели в Лене корреспондента, литератора. Свой основной труд она делала незаметно. Не подходила к нам с блокнотом и карандашом, не смущала вопросами. Записывала ночами, а за день успевала сделать столько простого, будничного, партизанского, что стала она всем нам близким товарищем».

А в январе 1943 года Лиля впервые — и уже навсегда — попадает в Беларусь. Партизаны, пробираясь немецкими тылами, у нашей деревни Будище наткнулись на немецкий гарнизон. Бой был жарким, но коротким, и перевес был на нашей стороне, и близкая победа. 

Немцы уже отступали, когда Лиля, одушевленная, уже победительница, подбежала к немецким саням и схватила спрятанный в сене миномет — такой трофей! Автоматная очередь. Пуля прямо в сердце. Лиле было двадцать шесть лет.

velvet_9.jpgЛилия Карастоянова (первая слева) среди партизан. Клетнянские леса. Январь 1943 года. Автор Я.С. Давидзон

Александр Слепянов не узнал, как погибла его жена — он погиб раньше. Не узнала о смерти дочери и пламенная Георгица — в 1944 году она, связная Народно-освободительной повстанческой армии Болгарии, была арестована и зверски замучена в гестапо.

А похоронена Лиля в Чечерске, далеко и от любимой Болгарии, и от любимой Москвы. Никто не знает, за чью землю придется умирать.


Предыдущие материалы цикла: 

1. Вера Хоружая: жена героя, вдова труса, любимая поэта

2. Истории минских улиц: Куйбышева, Украинки, Мержинского 

3. История минских улиц. Тайна Хелен Кульман

4. Истории минских улиц. Судьба Розы Люксембург

5. Имя твоей улицы. Интернациональная — сменила пять имен за пятьсот лет

Заметили ошибку? Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter. Благодарим за помощь!
VELVET: Анна Северинец

Комментарии

Всего комментариев (1) Последнее сообщение
Rusya аватар

Спасибо  Очень интересно

#
Система Orphus