Полная версия сайта Мобильная версия сайта

Имя твоей улицы. Улица Ваньковича входит в ТОП-30 самых дорогих улиц Минска

Улица Валентия Ваньковича — одна из самых тихих и красивых в Минске. Оказавшись здесь, вы точно попадаете в своеобразный минский рай: пушистый сосновый бор, зеркальная гладь воды, бархат коротко стриженой лужайки.

Прогуливаясь по Ваньковича можно действительно почувствовать себя жителем европейской столицы. А уж если вы здесь живете… Недвижимость на этой улице — по-настоящему элитная покупка, и это не просто дутый статус и цены, взятые с потолка. Это — уровень, статус и престиж.

В общем-то, так и должно быть. Ведь и сам Валентий Ванькович — знаменитый белорусский живописец-романтик, друг Пушкина и Мицкевича — отпрыск легендарного шляхетского рода.

velvet_11.jpg

До 2013 года в Беларуси не было ни одной картины Валентия Ваньковича. Ни одной. Теперь есть одна — портрет Томаша Зана купил в свою частную коллекцию Белгазпромбанк.

velvet_1.jpgВалентий Ванькович. Портрет Томаша Зана

Родился Валентий Ванькович 12 мая 1800 года в Калюжицах Игуменского уезда (сегодня — Березинский район). В 1805 году отец получил место в Минском суде, и семейство перебралось в Слепянку.

Вот дом, где провел детство наш знаменитый портретист, один из самых известных европейских художников-романтиков начала ХIХ века: это минская Слепянка, недавно восстановленная усадьба Ваньковичей, откуда пошла белорусская живопись Нового времени.

velvet_2.jpg

Сегодня там ресторан, и это очень обижает любителей минской старины — не всякий и не всегда может прийти и полюбоваться архитектурой и интерьерами прекрасно восстановленной усадьбы, как это принято, например, на Западе, где даже в частный дом (если этот дом — старинный замок) можно прийти с экскурсией. Но что поделаешь: реставрировал достопримечательность частный бизнес, а кто платит, тот и заказывает музыку.

velvet_3.jpgДом Ваньковичей в 1977 году

velvet_4.jpgДом Ваньковичей после реставрации был передан музею

А вот еще один дом — хоть и реставрировался он со спонсорской помощью минских бизнесменов, но сейчас здесь, слава богу, музей. И даже не просто музей — культурный центр: здесь проходят выставки, музыкальные вечера, перфомансы, ну и, конечно, на экскурсию всегда можно прийти.

Этот дом не принадлежал самому Валентию. В 1846 году немолодую уже (конца восемнадцатого века) усадьбу купил минский судья Эдвард Ванькович, близкий родственник Валентия.

Здесь было здорово: самый центр города, совсем рядом — величественные белые стены костела Святого Фомы, но тихо, уютно, зелено, по-домашнему. За литой оградой — сам дом, несколько флигелей, в которых размещались конюшня и каретная Ваньковичей, кухня (ее вынесли во двор и убрали подальше от дома, чтобы запахи готовящейся еды не мешали хозяевам и гостям), квартира управляющего, а также зимняя отапливаемая оранжерея.

Не удивительно, что продуманная и комфортно организованная усадьба была настоящим культурным центром Минска: здесь собиралась дворянская интеллигенция, художники, музыканты, гостил его близкий родственник Эдвард, композитор Станислав Монюшко, частенько заходил Винцент Дунин-Марцинкевич.

Ваньковичи жили в этом доме до 1920-го, потом последний хозяин, внук Эдварда Петр, эмигрировал в Польщу, бросив усадьбу и все в ней нажитое. В доме бывало всякое, от складов до штабов, а после войны разместились коммунальные квартиры.

velvet_5.jpeg

velvet_6.jpg

А это — улица Ваньковича. Десять минут пешком от Национальной библиотеки, пятнадцать — от станции метро Московская.

Если честно, мне кажется, именно так и должен выглядеть нормальный современный город — без этих вот страшных каменных небоскребных джунглей, без этой вот вездесущей плитки, без кошмарных стеклянных многоэтажек и без серых коробок гиперов. То есть пусть все это будет — но там, за пушистым лесом.


Так вот Валентий, вскормленный слепянскими хлебами и взлелеянный слепянскими лесами, с самого детства хорошо и много рисовал.

Он был из тех гениев, которым не нужно искать свой путь, потому что они чувствуют его с рождения.

И все вокруг его тоже чувствуют: с самого рождения Валентию нанимали самых лучших учителей рисования.

Первым был миниатюрист Габриэль Грубер, художник из Вены, придворный живописец польского короля Августа. Грубер времен Ваньковича был уже стариком, и за плечами у него был и венский двор, и Высшая инженерная школа в Любляне (там до сих пор стоит Дворец Грубера, построенный по его проекту), и кафедра в Полоцкой иезуитской коллегии... Словом, Габриэль Грубер — имя громкое в мире архитектуры, живописи и педагогики. Он успел только «поставить руку» будущему гению белорусского портрета. Но эта правильно поставленная рука удивляла потом всю Европу.

В 1816 году Валентий Ванькович поступает в Виленский университет. Его принимают сразу же после предоставления живописных работ — недюжинный талант налицо. Профессора студентом не нахвалятся: трудолюбивый, скромный, дружелюбный. Валентий именно учится — ответственно, прилежно, исполнительно, безостановочно, как умеют учиться белорусы.

В 1821 — университет почти закончен — с Живописцем знакомится Поэт: Валентий нарисовал портрет панны Верещаковской, в которую был влюблен Мицкевич. Потрет попал в руки поэта — и тот сразу увидел, что рисовал красавицу непростой художник.

«Рыбак рыбака видит издалека», как говаривали на берегах Нарочи — и молодые люди становятся друзьями.

velvet_7.jpgВалентий Ванькович. Адам Мицкевич на горе Аю-Даг

Романтический поэт и романтический художник, оба — гении. Таким людям одиноко в толпе, и поэтому они крайне дорожат друзьями, равными им по силе таланта и остроте восприятия жизни.

Адам Мицкевич был человеком, счастливым в дружбе — виленское братство филаматов и филаретов согревало его своим теплом всю нелегкую жизнь. У Ваньковича, пожалуй, был только Адам.

Вот портрет кисти Валентия Ваньковича — знаменитая пианистка Мария Шимановская.

velvet_8.jpg

Шимановская, любимица Варшавы и Берлина, пианистка, которой восторгался Гете, жила в Петербурге — сюда ее пригласили в качестве придворной исполнительницы и преподавательницы музыки. Она была разведена со своим мужем (поступок крайне смелый в то время) и одна воспитывала троих дочерей.

Когда с ней познакомился Адам Мицкевич, она была очень известна, богата, красива... и несчастна. Вспыхнул страстный роман. В 1831 году Шимановская умерла от холеры — и все петербургские поляки, и, конечно, Мицкевич взяли заботы об осиротевших дочерях на себя. Забота переросла в нечто большее: на одной из дочерей Шимановской, Целине, Адам женился.

Именно в их доме, доме Адама Мицкевича и Целины Шимановской, поселился Валентий Ванькович, когда приехал в Париж.

Во Францию гнала его хандра и тоска: виленские и петербургские успехи остались позади, романтическое искусство изживало себя, а сил и смелости на новаторство у художника не хватало. Валентий чувствовал, что «застрял» на романтическом портрете. Однако вырваться не получалось.

velvet_9.jpgВалентий Ванькович. Портрет неизвестной

velvet_10.jpgВалентий Ванькович. Женщина играет в пасьянс

Да и времена не способствовали вдохновению: в Российской империи свирепствовала реакция, все «поляки» находились под особым надзором, тем более Валентий, о намерениях которого участвовать в восстании 1830 года (и конь был куплен, и оружие) было прекрасно известно. И он срывается с места и бросается путешествовать.

Польша, Германия, Франция, Париж. Адам, постаревший, уставший, разочарованный. Целина, постаревшая, уставшая, больная.

Здесь, 12 мая 1842 года, спустя ровно 42 года после рождения, на руках у друга умирает Валентий Ванькович. Пишут — после долгой, полугодовой болезни. Но есть и такая закономерность: когда поэт или художник, попавшие в круг стереотипов и правил современного искусства, не находят выхода для своего гения, теряют вдохновение и перестают писать — жить им становится незачем.

Картины и наброски Валентия Ваньковича сегодня украшают коллекции музеев Петербурга и Вильнюса, Парижа и Варшавы, сберегаются в частных коллекциях европейских собирателей прекрасного. Последняя его работа — образ Остробрамской Божьей Матери — хранится в соборе Сен-Северин.

Зато у нас есть два его дома и улица.

А значит он вернется.


Предыдущие материалы цикла: 

1. Вера Хоружая: жена героя, вдова труса, любимая поэта

2. Истории минских улиц: Куйбышева, Украинки, Мержинского 

3. История минских улиц. Тайна Хелен Кульман

4. Истории минских улиц. Судьба Розы Люксембург

5. Имя твоей улицы. Интернациональная — сменила пять имен за пятьсот лет

6. Имя твоей улицы. Война и жизнь Лили Карастояновой

7. Имя твоей улицы. Маша Брускина или «Неизвестная»...

Заметили ошибку? Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter. Благодарим за помощь!
VELVET: Анна Северинец
#
Система Orphus