Полная версия сайта Мобильная версия сайта

Имя твоей улицы. Интернациональная — сменила пять имен за пятьсот лет

Я бы, пожалуй, вернула бы четвертое, или хотя бы первое, но уж ни в коем случае не второе...

Мимо этой истории каждый из нас пробегает как минимум раз в месяц — спешим ли мы подать документы в турагентство, проводим ли время в захватывающем шопинге между ГУМом и Немигой, заскакиваем по дороге на работу в банк или отправляемся вечером в старый добрый, «советский» еще, кинозал — дорожка наша обязательно пробежит мимо нее, одной из самых старых минских улиц, чья мостовая дышит историей, чьи дома хранят удивительные сюжеты, чьи глубины скрывают несчетные тайны и клады.

Знаете ли вы, что если стать прямо у ступенек кинотеатра «Победа» и повернуться в сторону отеля «Европа» — мы окажемся ровненько в начале огромного подземного лабиринта, связывавшего некогда все минские соборы и монастыри (а было их у нас больше тридцати, и все — в центре) в единую оборонную цепь?

По этим лабиринтам можно было обойти весь Верхний город — только обойти его под землей, тайно и незаметно — а потом снова выбраться прямо у кинотеатра «Победа»… Точнее, не у кинотеатра, а у монастыря сестер бенедиктинок.

velvet_1.jpgМонастырь бенедиктинок, Минск. Реконструкция внешнего вида костела Св.Войцеха 17 века. Фото: darriuss.livejournal.com

В общем, улица эта, которую мы сегодня знаем под именем Интернациональной, так поначалу и называлась — Сборовая, то есть «Соборная». Когда строили квартал за прокуратурой, в подземные лабиринты провалилась техника — так подтвердились многовековые минские слухи о том, что весь Верхний город жил и под землей.

Костел Святого Войцеха и монастырь бенедиктинок (между прочим, с подогревающимися полами, фруктовым садом и собственными богатыми огородами, школой для девочек (!) и всякими рукодельными мастерскими) были не первыми культовыми сооружениями на улице Сборовой. Начиналась она с кальвинистского собора, построенного на деньги Николая Радзивилла Черного аж в 16 веке — так что старушке Интернациональной уже полтысячелетия.

Итак, мы с вами стоим у истока Сборовой — за спиной у нас шумит-гремит улица Городской Вал, а впереди вьется узкой лентой легендарная минская Сборовая.

Кстати, если бы мы стояли на ней точно так же, лицом к «Европе», спиной к Володарке, за нами тоже был бы Городской Вал — но не улица, а глухая земляная насыпь, первая линия городской обороны. Второй линией были монастыри. От той Сборовой, на которой можно было когда-то обратиться к Пану Богу в традициях бенедиктинок, кальвинистов, базыльян, домениканцев, бонифратров или бернардинцев, не осталось ничего, кроме таинственных подземелий — они иногда открывают свои черные пасти, чтобы проглотить кусок городской мостовой, туда спускаются отчаянные искатели приключений — но быстро возвращаются: страшно и опасно. 

Костелы, храмы, церкви Сборовой улицы стояли-стояли посреди исторических пожарищ — да не выстояли. Кальвинистский собор сгорел еще в войну 1654-67 годов, когда Иван Грозный выжег всю Беларусь и вырезал две трети населения, сестры бернардинки несколько раз горели, потом, после восстания Калиновского, Св.Войцеха перестроили в православный храм, а в 1964 году попросту взорвали вместе с теплыми полами, фруктовым садом, огородами и мастерскими.

Монастырь доминиканцев и Костел Святого Фомы Аквинского, один из самых красивых и величественных минских сооружений, загубили другие люди и чуть раньше — он был сильно поврежден в последнюю войну, и немцы выплатили нам огромные репарации на восстановление костела, ибо он и вправду был известен на всю Европу. Репарации взяли, немцев прокляли — а костел восстанавливать не стали.

velvet_2.jpgКостел святого Фомы доминиканского монастыря, вид с улицы Доминиканской, середина 19 века. Фото: ru.wikipedia.org

Имя «Сборовая» у улицы отняли в 1864м. Чёрный год для Беларуси — разгром третьего по счету освободительного восстания на землях бывшей Литвы, самого «белорусского» из восстаний, восстания Калиновского, начало тотальной русификации.

Костелы массово закрывались и перестраивались в церкви, белорусский язык был категорически запрещен, закрывались белорусские и польские школы. Повстанцев — а не было тогда белорусской или литвинской семьи, в которой не было бы повстанца — свозили в Пищаловский замок, в самое начало Сборовой улицы (тогда она тянулась до нынешней Володарки). Улицу переименовали. В Тюремную.

velvet_3.jpgКомплекс домов по улице Преображенской, ныне Интернациональная, 5. Начало 20 века. Фото: news.tut.by

Белорусы — народ терпеливый, но Тюремную улицу терпели недолго. Уже в 1882 году бывшую Сборовую, после — Тюремную, переименовали в Преображенскую. Вот ее-то, Преображенскую, мы имеем счастье видеть до сих пор в гриме улицы Интернациональной — застройка конца 19 века сохранилась в довольно приличном виде.

Теперь это была улица первой категории, одна из центральных улиц большого губернского города, а это значит, что она была мощеной, имела тротуары и вечернее освещение (далеко, ох, далеко не все улицы могли похвастаться не то что фонарями или тротуарами, а хотя бы мощением). Строить здесь можно было только по особенному разрешению и только каменные дома — никаких халуп, никаких пристроек.

Чистенькая, деловитая, фешенебельная Преображенская тянулась до отеля «Европа» — и постепенно переходила в Волоцкую, теперь это тоже — Интернациональная, в той ее части, где она пробегает за Октябрьской площадью и спускается к парку Янки Купалы.

Название «Волоцкая» выдает простонародное происхождение этой части улицы — когда-то это место называлось «Полоцкими волоками», именно здесь купцы перетаскивали волоком торговые суда из Немиги в Свислочь, когда реки были неполноводны. Преображенская, переходящая в Волоцкую? Это было некомильфо. Поэтому трудовую и потную Волоцкую вскоре переименовали в Крещенскую — вполне логично для Преображенской.

И вот они, причесанные и припомаженные, встречают минчан и гостей губернского города.

velvet_4.jpgУлица Преображенская (нынешний угол с Комсомольской) на старинной открытке. Фото: news.tut.by

Вот нынешний дом номер 16 по улице Интернациональной (сто лет назад — номер 15 по Преображенской). Не заметить его нельзя — симпатичного сине-голубого цвета, с башенками и балкончиками.

Банкирская контора Лурье и небольшая гостиничка «для своих» — здесь учитывались векселя, менялась валюта, заключались серьезные сделки, оборот конторы составлял 3 миллиона тех еще, полновесных рублей, прибыль — 24 тысячи.

velvet_5.jpgТаким был дом бывшей конторы Лурье на фото начала прошлого века. Фото: news.tut.by

Напротив конторы Лурье — еще одна гостиница «Дагмара», принадлежавшая И.Л.Шварцу, уютная, изысканно меблированная, на 16 роскошных номеров (Преображенская, 12, ныне — Интернациональная, 7, теперь здесь банальный ремонт обуви).

Напротив «Дагмары», в доме, примыкающем к конторе Лурье (теперь там магазин «Планета цветов»), была кондитерская. Ах, что это была за кондитерская! Теперь таких не делают. Держал ее турецкий подданный Ахмед Офли, очень богатый человек, наследник старинного рода белорусских пекарей турецкого происхождения. Семья Офли пекла булки, торты и пирожные для минчан почти полстолетия, у них была сеть кондитерских по всему городу, им привольно и уютно жилось в Минске, но они никогда не меняли подданства и никогда не брали на работу ни белорусов, ни русских. 

Булки пекли исключительно турки — оттого выходили они прямо таки волшебными, потому что белорусы склонны приписывать всему «ненашему» чудесные свойства.

Впрочем, кроме свойств чудесных, имели эти булочки и кексы привкус опасности: любителям поскандалить и поругаться всегда можно было прийти в кондитерскую Офли за порцией скандала от горячих восточных пекарей, а то и получить вместо пирожного что-нибудь с комьями грязи и мертвых мух вместо начинки — такие случаи описывают протоколы минской полиции. Кстати, по улице Янки Купалы, 5  сохранился дом Ахмеда Офли, здесь он жил вместе с женой, прекрасной Аминетой, и сейчас этот дом медленно, но верно реставрируют.

В двух шагах отсюда, при ремонте ничем вроде бы не примечательного дома номер 3 из земли были подняты старинные пушки литья 18 века, причем пушки не русские и не французские, что было бы вполне объяснимо, а какие-то неопознанные. Прежде таких пушек не находили ни на наших землях, ни окрест. Очевидно, их в каком-то частном порядке заказал, привез и держал в подвале какой-нибудь не в меру воинственный домовладелец мирной улицы Преображенской — а может быть, кто-то из повстанцев надежно спрятал все, что осталось от давних мечтаний и надежд?

Через дорогу от «Дагмары» в девятом доме — еще одна гостиница, «Мачиз».

velvet_6.jpgДом номер 9 по Интернациональной, здесь когда-то была гостиница «Мачиз». Конец 1950-х годов. Фото news.tut.by

В одиннадцатом — тоже гостиница, но классом повыше прежних. Это отель Сутина, с фешенебельным рестораном и 33 номерами небывалого комфорта.

Если бы временные пласты сместились, и напротив гостиницы Сутина, как ему и положено,  поднялся бы тот самый монастырь бенедиктинок с теплыми полами и школой для девочек, это были бы, наверное, самые комфортные квадратные метры городской застройки во всей Восточной Европе.

velvet_11.jpgЗдесь когда-то была фешенебельная гостиница Сутина. Фото: news.tut.by

Гостиницы, гостиницы… Напротив сутинской, как раз на месте нынешнего левого крыла «Победы», стояла маленькая, да удаленькая «Бельвю» на шесть номеров — ее «Изюминкой» было то, что занимала она бывший корпус монастыря бенедиктинок, одно из сохранившихся зданий, так что не зря мы вспомнили о смещающихся временных пластах и комфорте, который в них возникает.

Но давайте перейдем улицу и мимо «Европы» пройдемся по бывшей Волоцкой-Крещенской, ныне Интернациональной.

Здесь уже не гостиницы — жилые дома. Вот дом номер 21 — старый-престарый, 1797 года постройки, но вполне еще свеженький и крепкий. Этот дом нам с вами надо очень беречь, ходить мимо на цыпочках и благоговейно склонять голову — здесь провел свои детские годы всемирно известный композитор, которого оборотистые поляки давным-давно присвоили себе, Станислав Монюшко.

velvet_12.jpg

velvet__13.jpgДом Монюшко. Фото А.Макатерика

Только послушайте — какой он по-нашему глубокий, осторожный, акварельный, разнообразный — но всегда в рамках, всегда в золоченой раме неписанных правил, как наши по шнурочку выровненные лесные опушки, аккуратно запаханные поля и мощеные улицы губернских городов.

В Минске Станислав Монюшко получил общее (в базыльянской гимназии) и музыкальное (у белоруса Стефановича) образование, здесь же, в нашем городе, поставил первые свои оперы и оперетты. Если бы снова сместились временные пласты — прямо напротив дома Монюшко, аккурат за серой громадиной Дворца Республики, вознес бы к небу свои белые башни Костел Святого Фомы — Монюшко еще крестился на его браму, мы — уже нет.

Идем дальше — тридцать первый дом, бывшая библиотека Пушкина. Этот дом строился как жилой для богатой минчанки по фамилии Ленская, и ни в чем-то в смысле архитектуры эта Ленская себе не отказывала — когда сюда переехала библиотека, места хватило и для книгохранилища, и для администрации, и для читальных залов. Собирали тут библиотеку сами минчане — активно сносили сюда прочитанные и специально купленные для библиотеки книги, свозили собрания томов из провинций.

Ученые, которые исследовали первые каталоги этой первой публичной городской библиотеки, посмеивались: так вот откуда в приличном заведении столько разночинной и откровенно революционной литературы! Не поскупилось бы правительство на закупку правильных книг — была бы в Минске крайне приличная библиотека. А так — какой-то рассадник революционных идей. В 1907 году именно здесь, в библиотеке Пушкина по улице Интернациональной, полиция обнаружила подпольную типографию эсеров.

Кстати, среди читателей библиотеки был и Максим Богданович — сюда он приходил, уже смертельно больной, лютой зимой 1917-го после работы в Продовольственном Комитете.

Шаг дальше — и мы у красивого дома под номером 33. Сегодня тут один из самых симпатичных минских музеев — усадьба Ваньковича, а тогда, когда стояли еще и Святой Фома, и Святой Войцех, и улица Сборовая не называлась еще Тюремной, здесь построились Ваньковичи — знаменитый белорусский шляхетский род, давший нам и миру знаменитого Валентия, художника-романтика, классика белорусской высокой живописи начала 19 века.

velvet_14.jpg

В 1919 году эта улица получила имя Интернациональной. Почему именно она и почему именно это — трудно сказать, но имя вполне в духе времени, а это и есть трудная судьба центральной улицы — соответствовать духу времени, которое обойдется с тобой в соответствии с трендами: или наполнит пространство звоном монастырских колоколов, или сметет их с лица земли, или разрешит гражданам печь свои булки и учитывать векселя, писать оперы и мечтать на скамеечке во дворе ажурного домика…

Времена меняются, и улицы меняются вместе с ними. И только лабиринты таинственных подземелий, с кладами, спрятанными в его глинистых стенах, с могилами, вырытыми подальше от веяний времени, со следами тех давних жителей, бегущих от тех давних времен, останутся здесь навсегда. Да и мы, впрочем, и наши оживленные улицы когда-нибудь станем такими же.


Предыдущие материалы цикла: 

1. Вера Хоружая: жена героя, вдова труса, любимая поэта

2. Истории минских улиц: Куйбышева, Украинки, Мержинского 

3. История минских улиц. Тайна Хелен Кульман

4. Истории минских улиц. Судьба Розы Люксембург

Заметили ошибку? Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter. Благодарим за помощь!
VELVET: Анна Северинец

Комментарии

Всего комментариев (7) Последнее сообщение
Lu1 аватар

Спасибо, Анна. Очень интересно.

 

Нежность аватар

Спасибо за такую чудесную прогулку!

Тати аватар

Интересная и очень познавательная статья!!!

Сразу захотелось немедленного переименования ее в Преображенскую.

Какие же мы все-таки равнодушные...

Rusya аватар

Спасибо!! Очень интересно 

Мне очень захотелось пойти и прогуляться по ней 

Павел Демьяненко аватар

Интересная информация и увлекательно изложено.
Есть историческая неточность: в период 1654 - 1667 правил не Иван Грозный,но Алексей Михайлович. Иван 4 правил в 16 веке.

Анна Северинец аватар

Ох, спасибо за уточнение! За мной такое водится - если мне кажется, что я в чем-то стопроцентно уверена, ни за что не пойду перепроверять 

Тут есть еще одна неточность - кальвинистские соборы на самом деле назывались Сборами, оттого и улица - Сборовая, а не Соборовая, но тут уже я как-то решила не усложнять повествование. 

 

 

Vadim Zelenkov аватар

Спасибо!

Названий все-таки было семь: Сборовая, Волоцкая, Тюремная, Преображенская, Крещенская, Октябрьская, Интернациональная.

И Волоцкая происходит скорее всего не от слова "волок", а от слова "волоки": https://be.wikipedia.org/wiki/%D0%A3%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%B2%D0%B0_%D0%BD%D0%B0_%D0%B2%D0%B0%D0%BB%D0%BE%D0%BA%D1%96

#
Система Orphus