Полная версия сайта Мобильная версия сайта

Белоруска: сильная, гордая, верная

Мы много знаем о героинях чужих культур: как они ездили за мужьями в сибирскую ссылку, рисковали жизнью, спасая музейные ценности или писали отчаянно смелые тексты. И мы совсем ничего не знаем о своих. 

Любой советский отличник или даже хорошист мгновенно вспомнит и княгиню Трубецкую, и красавицу Волконскую, а если поднапряжется — то и умницу Анну Розен, дочь директора Царскосельского Лицея Малиновского, жену декабриста Розена. Тех героических женщин, которые оставили свет, статусы и почести и отправились в Сибирь за любимыми.

velvet_1.jpgАнна Васильевна Розен, жена декабриста, разделившая с ним тяготы каторги и ссылки

velvet_2.jpgЛегендарная Мария Волконская

Любой выпускник филфака девяностых с почтением произнесет имя Надежды Мандельштам или Евгении Гинзбург, из книг которых мы узнавали правду о страшных тридцатых.

А давайте попросим тех самых отличников или выпускников вспомнить о белорусках: как они переживали тяжелые времена? Оставались ли верны? Оставались ли смелы?

Если проще все-таки начинать с русской литературы — что ж, давайте начнем. Вот Константин Георгиевич Паустовский, один из самых серьезных и глубоких русских писателей ХХ века. Его стойкость, нравственная безупречность и строгость моральных правил для невероятно сложных времен, в которые ему выпало жить и творить, выглядят почти невозможными: именно Паустовский был единственным русским писателем, открыто, публично и официально выразившим поддержку Борису Пастернаку в тот нобелевский год, когда лауреата травили до смерти всей огромной страной.

Это Паустовский был тем человеком, который уберег Таганку от закрытия, а ее художественного руководителя Юрия Любимова — от увольнения. За всю свою писательскую жизнь Паустовский не написал ни одного славословия Сталину, ни одного доноса, ни одного публичного и непубличного поклепа, не подписал ни одного письма против любого из своих товарищей и не участвовал ни в одной из шельмующих кампаний против врагов народа.

Так вот бабушка Паустовского, литвинка Викентия Ивановна Высочанская, полжизни, не снимая, носила траур после поражения восстания 1863 года. И не она одна. Сотни литвинских женщин, шляхтянок, в 1864 году надели траур, чтобы не снимать его до смерти — в империи, в которой с мужчинами-повстанцами расправлялись по всей строгости тогдашних законов. В то время империя, хоть и считалась тюрьмой народов, с женщинами особенно не воевала. Но прошло чуть больше полувека, и на них — литвинок, белорусок, украинок — история обрушилась со всей своей дурной силой.

Это Аня, Анна Ивановна Бабарека, с мужем Адамом. В Интернете ее фотографий нет — эти архивные снимки мы пересняли с книжной публикации.

velvet_3.jpgАнна и Адам Бабареки, пос.Слободской Кировской обл., 1934

А вот вся семья — мама Аня, папа Адам, дочки Алеся и Элеонора (или Ляля и Лора, — как называли они друг дружку с детства). Это все тот же 1934 год, все та же Кировская область, все тот же Богом забытый Слободской. Адам Бабарека, талантливейший белорусский критик, глубокий философ и оригинальный прозаик, здесь в ссылке.

velvet_4.jpg

Когда его одним из первых арестовали в Минске летом 1930 года (он и Владимир Дубовка представлялись следователями, идейными вдохновителями и глашатаями несуществовавшего «Саюза вызвалення Беларусі») Аня бросилась по кабинетам:

«Где мой муж? в чем его обвиняют? он ни в чем не виноват! Зачем при обыске забрали его научные работы?! Зачем отняли наброски критических статей?!»

Рассказывали небывалое: напористой и настойчивой, смелой и отчаянной Ане удалось даже вырвать из рук НКВД отобранные при обыске рукописи мужа. Конечно, не все, но хотя бы какие-то. Это единственный случай в истории белорусской литературы! Восемь месяцев бесконечных хождений от одной двери к другой — где он, что с ним, что будет? Когда появилась хотя бы какая-то — пусть и трагическая — определенность, она, не думая, собралась с детьми в далекую дорогу.

Они всегда тяжело переносили разлуку, Аня и Адам. Однажды по каким-то писательским каналам Бабареке досталась путевка в Крым на оздоровление (вообще он был физически не слишком силен, сын безземельного крестьянина, бывший семинарист, бывший западнобелорусский партизан, на спине которого затягивались рубцами пятиконечные звезды, вырезанные при пытках в польской тюрьме) на три недели. Он пробыл две и умчался домой, в Минск, — соскучился по жене и детям.

Так что в Слободской, к месту его пятилетней ссылки, Аня примчалась первой. С теми самыми чудом добытыми рукописями. Когда Адама арестовывали уже там, в ссылке, второй раз в 1937 году — рукописей было значительно больше, он не мог не писать — Аня спрятала их в потайную шуфляду дивана и уложила на этот диван девятилетнюю Алесю: спи, доньку, не вставай. Она не могла ничего сделать для мужа — его уводили опять, на этот раз навсегда. Но она каждую секунду помнила, что обязана сохранить его архив.

Теперь это — уникальное собрание документов 30-х годов, архив, сбереженный и сохраненный в идеальном состоянии. Сотни писем — переписка Бабареки с Дубовкой, Пущей, Чёрным, сотни набросков и черновиков, статьи, главы монографий, письма семье из лагеря.

Последнее письмо от мужа, датированное 1 октября 1938 года, Аня получила в 1950 году. Что оно делало на свете долгие 12 лет, где бродило и пряталось — загадка. Но оно до нее дошло. И только тогда, в 1950-м, она узнала, что Адам умер в тюремной больнице 10 октября 1938 года. А ведь она все эти годы слала и слала ему продуктовые посылки: ей сказали, что приговор мужу не подразумевает ответных писем. Да что посылки. Все эти годы она его ждала.

А это — Марылька, Мария Петровна Дубовка.

velvet_5.jpgМарыля Дубовка с сыном Альгердом

Она не хотела за него замуж — была девушкой прогрессивных взглядов:

«Что это изменит в наших отношениях?»

Но он настаивал — как знал: когда его арестуют в 1930 году, бегать по кабинетам власть предержащих, требовать свиданий и передавать передачи смогут только законные жены.

В ссылку за ним в далекий и непонятный Яранск она поехала вместе с четырехлетним сыном немедленно. Дорога была тяжелая и небезопасная: от ближайшей железнодорожной станции до Яранска почти 300 километров непролазной грязи и темные, нищие избы, в которых останавливались на ночлег. Алик температурил, тяжело спал на грязных лавках, по одеяльцу бегали огромные тараканы — и она боялась сомкнуть глаза, сидела над ним всю ночь и стряхивала, стряхивала с сыночка этих тараканов…

velvet_6.jpgМарыля и Владимир Дубовки, г.Яранск, 1933 год

Когда Дубовку арестовали вторично и приговорили к десяти годам лагерей, свекровь предложила:

«Марылька, разводись! Это ж какие муки тебе, девочка, какие страдания. Разводись, мы не будем держать на тебя никакого зла!»

«Ну уж нет, — обиделась Марылька. — Ни за что не разведусь!»

Десять лет (а была война, страшный голод, положение «жены врага», запрет на работу учительницей и на жизнь в крупных городах) она собирала ему посылки: сажала лук и чеснок, собирала по соседям картошку, копеечка к копеечке складывала деньги и покупала своему каторжнику даже конфеты и печенье.

В 1942 году погиб Алик, когда на спор с пацанами бросили в костер снаряд. С этого дня у Марыльки совсем сдало сердце, она неделями не могла ходить из-за внезапной смертельной слабости.

Когда я думаю про Марию Петровну, всегда вспоминаю один эпизод из ее воспоминаний. Сибирский Почет, поселок, в котором после четвертого ареста Дубовка отбывал свой последний приговор, вечное поселение, Дубовки строят дом. На другом берегу бурной ледяной Бирюсы лежит огромная лиственница — вот бы притащить ее на стройку! Дубовка садится в легкую лодочку — и на тот берег.

Доплыл, притачал дерево к лодке, начал переправляться обратно — и вдруг пропал. Течение немыслимо быстрое, излучина, раз — и нет. Марылька, спотыкаясь и падая, бегает вдоль берега, кричит, срывая голос. С ней и весь Почет: Дубовок любят, она — чудесная учительница, он — волшебник-столяр, половина Почета сидит на его резных стульях и ест за его тонконогими столами.

«Володя!» — нет ответа.

Он вернулся ночью — тяжелое дерево утащило лодку далеко вниз по течению, несколько раз чуть не утопило человека. Каким-то чудом удалось зацепиться за камни на берегу и выбраться. Ночью вернулся, а утром поднялся и пошел туда, к камням, за лиственницей. Все просчитал, прикинул, сообразил и все-таки притащил ее.

velvet_7.jpgТот самый дом, построенный Дубовками в Почете — где-то там, в его стенах, лежит и та самая лиственница


Конечно, это совсем неважно — их национальность: какая разница, как определяла себя нежная красавица Мария Волконская или блестящая Анна Розен, черноглазая Марыля Дубовка или стальная Аня Бабарека. Ни у любви, ни у верности, ни у нравственности нет никакой национальности.

Главное, что любовь и верность — есть. 


Другие материалы цикла:

  1. Любовь не из учебника. Иван Тургенев и его Полины
Заметили ошибку? Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter. Благодарим за помощь!
VELVET: Анна Северинец

Комментарии

Всего комментариев (13) Последнее сообщение
AnnaA аватар

Спасибо, очень  интересно, как и остальные статьи, которые вы пишите. Вельвету не хватает именно таких авторских статей, которые интересно читать, скопированные из нета материалы на первой странице не то.

А по теме, то, конечно, похвально... НО как-то уже надоело, что славянские женщины, пусть в ссылку уже скорее всего не пойдут, но продолжают растворятся в мужчинах. От этого мужчины такие избалованные.

Что касается декабристов, то не заслуживают они по моему мнению таких страданий. Они за своими фантастическими идеалами не думали ни о женах, ни о детях. Для них на первом месте оказались иллюзии... А ехать с детьми в сложные условия, причем детей лишили титулов и будущего, ради мужа-мечтателя...

Ну а что касается 30х, то страшное было время. Очень жаль людей.

garpun аватар

Именно Любовь и именно Верность....

Никакое другое чувство не способно на такую жертвенность.

Да, сейчас в нашем стремительном мире практичных (зачастую одноразовых) браков это кажется глупостью и недальновидностью, однако всё же как трогает за душу каждая из этих историй.

AnnaA аватар

Любовь и верность замечательно, в 30ые годы, когда любой мог попасть под раздачу ни за что, такая любовь и верность достойна уважения. А жен декабристов жаль. Мужья про них явно не подумали. Да и вообще, на мой скромный взгляд, восстание декабристов, хоть и самое благородное из всех известных мне восстаний, но и одновременно самое бессмысленное и оторванное от реальности, хотя я, конечно, не историк.

AnnaA аватар

Любовь и верность замечательно, в 30ые годы, когда любой мог попасть под раздачу ни за что, такая любовь и верность достойна уважения. А жен декабристов жаль. Мужья про них явно не подумали. Да и вообще, на мой скромный взгляд, восстание декабристов, хоть и самое благородное из всех известных мне восстаний, но и одновременно самое бессмысленное и оторванное от реальности, хотя я, конечно, не историк.

Анна Северинец аватар

Думаю, іменно поэтому історіі не ізвестны обратные случаі: чтобы жена пошла на каторгу, а муж - за ней. У каждого все-таки своя роль, что бы там мы не считали в наше политкорректное время:) Мужчины думают о вечном, женщины - о мужчинах:))) Мне кажется, это не то чтобы норма - но это хорошо:) Когда все на своем месте:))) 

AnnaA аватар

Я не феменистка, скорее, я за разумный подход, в Америке-Европе женщины действительно во многом поменяли свое отношение к жизни и мужчинам. На мой взгляд во многом перегнули палку. Но при всем при этом мне нравится отсутствие сервильности к мужчинам. Славянским женщинам пора узнать себе цену.

Это нормально, когда женщина думает о мужчине, но это уже не совсем нормально, когда женщина думает только о мужчине. Я не согласна с таким узким разграничением ролей, когда мужчине "положено" думать о вечном, а женщине о мужчине. Особенно в в современном мире.

Анна Северинец аватар

Так да, такое положение вещей хорошо только тогда, когда это свободный выбор, а не навязанный стереотип:))) 

Kozlik Mozlik аватар

В то время империя, хоть и считалась тюрьмой народов

------------------------------------------

кем? британской пропагандой? 
Эх, жаль литвины не хлебнули ирландской доли.
Было бы с чем сравнить. 

 

Анна Северинец аватар

 почему именно британской? Happy)) Вы думаете, внутри России не могла родиться такая метафора? Happy))

(это я даю вам с барского плеча эдакий пас, хотите - погоняйте этот мячик, я заранее прошу прощения - не буду:))) 

Risha аватар

ой

не

екст классный. но по содержанию. - мы уже в другой реальности. никакой жертвенности, дашь руку - откусят голову

Анна Северинец аватар

не думаю:) 

Думаю, всякие есть - и всякие были тогда:) Рассказывать будут - вот об этих:) 

Тати аватар

Интересная статья. 

Виктория Ляхнович аватар

Спасибо, очень интересно было читать, так легко написано!

#
Система Orphus