Полная версия сайта Мобильная версия сайта

Гений, которого мы подарили

Когда я сравнила статьи о нем в трех Википедиях (русской, польской и белорусской), удивлению моему не было конца.

Польская объявляет безапелляционно и категорично: великий польский поэт.

Белорусская делает скромную оговорочку: великий польский поэт белорусского происхождения.

Русская пишет: «белорусский и польский польскоязычный поэт».

adam-mickiewicz-s-chejmann-forum-1.jpg

Польский авторов я понимаю — они не разбрасываются своими гениями. Русских авторов — понимаю и поддерживаю: безупречная формулировка. Наши повергают меня в оторопь.

Как можно вот так вот взять — и запросто, двумя словами, отдать своего великого поэта, все творчество которого посвящено в первую очередь Беларуси, связано в первую очередь с белорусской географией, напоено нашим, родным, тутэйшим фольклором.

Поэта, который пропагандировал наш белорусский язык даже в парижской Сорбонне — и это в те годы, когда печатное белорусское слово было строжайше запрещено, поэта, который обогатил польский язык сотнями белорусских слов — как можно от него отказываться?

velvet_1_347.jpg

Хотя, если честно, я и сама до последнего времени недоумевала: ну какой уж прямо Мицкевич — белорус?

Считал себя он литвином — никогда не называл себя поляком, не встречала я и самоназвания «белорус», но «литвин», «Литва» — это было для него родным, до боли любимым, трагически невозможным, поскольку Великой Литвы уже не существовало.

И это невозможное раздвоение пространства на постылую реальность и горячо любимый идеал и рождало то самое гениальное романтическое напряжение его поэзии, от которого слушатели мицкевичевых стихов, бывало, падали в обморок — об этом взахлеб рассказывают потрясенные очевидцы.

velvet_2.jpgГ.Мясоедов. Адам Мицкевич в салоне З.Волконской

Из этого вообще состоит романтическая поэзия: ненависть к миру, который тебя окружает, и мечта о мире, в котором каждый человек будет счастлив.

Вспомните пушкинских «Цыган»: ох, как мечтал Алеко быть счастливым вдали от постылого города в таборе вольных цыган! Или «Мцыри»: ну чего не сиделось в теплом, спокойном монастыре этому беспокойному послушнику, куда он пытался бежать, в какую неведомую, неизвестную, непонятную родину? Она ведь была только в его воображении — да и явись он туда спустя десятилетия после плена, что нашел бы там?

Сомнительно, что настоящая родина была бы похожа на ту, которую он вымечтал в горячечной голове темными монастырскими ночами…

velvet_3.pngВалентий Ванькович. Адам Мицкевич на горе Аю-Даг

Адам Мицкевич родился в Новогрудке, здесь же учился в доминиканской школе, поступил в Виленский университет.

Это было золотое и тревожное время легендарного виленского студенчества: тайные общества филоматов и филаретов, всеобщее одушевление историей своей исчезающей родины, мечты о былом могуществе, кружки по изучению истории и культуры Литвы, прекрасные, вдохновенные молодые поэты, любимцы недавно еще великой столицы — Томаш Зан, Ян Чачот, Адам Мицкевич…

Вся Вильня ахнула, когда филоматы и филареты были разгромлены: десятки блестящих молодых людей в тюрьме, один за одним суровые приговоры, изгнания, ссылки…

Через девять лет после того, как по делу о тайных обществах были арестованы Мицкевич и товарищи, университет вообще закроют — как рассадник вольнолюбивой заразы, потому что именно здесь будет коваться идейная элита восстания под предводительством Кастуся Калиновского.

Тайным языком этого многолетнего сопротивления был белорусский — и Мицкевич, и Зан, и Чачот прекрасно разговаривали на наречии своих некогда свободных предков, собирали народные песни и легенды, составляли доклады об исчезающей — ибо запрещенной — культуре ушедшей в историю земли…

velvet_4_204-640x427.jpgДом в Новогрудке, в котором провел детство Адам Мицкевич

Один из польских издателей, Э. Рачинский, умоляет Мицкевича в своем письме:

«Пишите что вам угодно, лишь бы по-польски, о Польше... Я буду издавать ваши произведения».

По-белорусски, разумеется, никто ничего издавать не будет. Нет такой страны, нет такого языка — в этом заинтересован и восточный, и западный могущественные соседи бывшей Литвы, будущей Беларуси. И Мицкевич пишет по-польски — так, как будто бы по-белорусски.

Критики беспощадны:

«Его язык — не польский, он слишком засорен провинциализмами, это скорее то наречие, на котором разговаривают жители восточных областей Короны».

Конечно, сегодня никто не ставит в польских словарях пометку «белор.» возле слов, внесенных в литературный язык речи Посполитой Мицкевичем, Чачотом, Сыракомлей, точно так же, как не ставят таких пометок в русских словарях. А мы, в общем-то, и не претендуем — если нам свои гении не нужны, будем мы из-за слов волноваться.

Но читателям все равно, полонизмы ли, белорусизмы — Мицкевич становится одним из первых поэтов своего времени.

Пушкин, встретившись с ним в узком коридоре петербургского дома, почтительно прижался к стене и воскликнул: «С дороги, двойка, туз идет!», признавая неоспоримое первенство Мицкевича перед собой. Надо сказать, что и правда, в Европе Мицкевич был куда более известен, чем Пушкин, и этот паритет известности сохраняется до сих пор.

velvet_5.jpgПушкин и Мицкевич. Мемориальная доска на ул.Тверской в Москве

Именно Мицкевич был среди тех, кто впервые всерьез занялся белорусским (тогда он назывался, литовским, русинским, литовско-русинским — и очень редко собственно «белорусским») фольклором.

Его имя стоит во главе так называемой «белорусской школы» в польской литературе (к ней же принадлежат Владислав Сыракомля, Ян Чачот, Ян Борщевский), с его легкой руки белорусские местечки, озера, реки, обряды стали героями высокой литературы: «Свитязянка», «Дзяды», «Пан Тадэуш» — эти книги из сокровищницы мировой литературы написаны о нас, о нашей земле, о наших людях, нашим поэтом.

Но — написаны по-польски. Другого варианта тогда не было.

mickiewicz_adam_pomnik_krakow_forum_1.jpegРеставрация памятника Адаму Мицкевичу в Варшаве, 1978. Фото: Яцек Барч

Читая в Сорбонне лекции, Мицкевич говорил о белорусах:

«У іх казках і песнях ёсць ўсё... Усю сваю гісторыю на зямлі яны прайшлі ў страшэннай галечы і прыгнёце. Их мова — самая гарманічная і з усіх славянскіх моў найменш змененая.

...Гэта найбольш багатая і найбольш чыстая гаворка, якая даўно з'явілася і цудоўна распрацавана».

В Сорбонне об этом говорить было можно — и никто Сорбонну не закрыл.

Для меня мой, белорусский Мицкевич открылся совсем недавно. Вот оно, то стихотворение, в котором я вдруг прочитала своё и о себе:

АКЕРМАНСКІЯ СТЭПЫ

Уз'язджаю на прастор сухога акіяну.
Воз гіне ў зелені, як чайка на вадзе,
У хвалях шумных траў, між кветкамі брыдзе,
Мінуючы кусты калючага бур'яну.
Змяркаецца. Ня знаць ні шляху, ні кургану.
Гляджу на небасхіл, мо, зорка блісне дзе.
Вось хмарка там — на ёй свет водбліскі кладзе:
То за Днястром маяк мігціць ля Акерману.
Спыніліся. Плыве крык жораваў у цішы,
А іх і сокала не ўгледзець быстры зрок.
Чутно, калі матыль сцяблінкі траў калыша,
Як склізкі вуж паўзе і крыецца ў змрок.
Такі спакой, што каб паклікаў хто ў Літве —
Пачуў бы я... Дарма! Ніхто не пазаве.

Это — перевод белоруса Владимира Жылки. Легкий, отточенный, спетый, как песня — сам Жылка тогда, в 1922 году, писал еще не всегда идеально, но строки Мицкевича выдохнулись у него такой настоящей печалью… Они и должны были быть написаны по-белорусски. В них всё — наше. И даже Акерман.

velvet_6.jpgПамятик Адаму Мицкевичу в Минске

Конечно, историки, литературоведы, лингвисты предложат вам тысячи спокойных и взвешенных аргументов о том, чей Мицкевич.

Аргументы — не моя задача. Для меня как раз все совсем понятно. Мицкевич — мой, белорусский. Пусть себе — пишущий на польском. Ведь и я, белоруска до мозга костей, пишу о нем не на своем языке.

Да и, в конце концов, есть ли разница, чей он? Бывает ли у гения национальность?

Даже если он страстно хотел всю жизнь, чтобы она у него была...

Заметили ошибку? Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter. Благодарим за помощь!
VELVET: Анна Северинец

Комментарии

Всего комментариев (5) Последнее сообщение
Lapka аватар

Памятник Адаму Мицкевичу во Львове

e536cc61b19e2e1603f203bb802f82fe_w960_h2048.jpg

Инициаторами возведения памятника были члены польской общины Львова

Зничка аватар

Верш запау у душу. - "Такі спакой, што каб паклікаў хто ў Літве —
Пачуў бы я... Дарма! Ніхто не пазаве."

ГЕНИЙ!

knopik аватар

лично для меня Мицкевич - белорус! и мне очень стыдно за свою Родину, которая так поверхностно и "памяркоуна" относится к этому великому человеку!

Тати аватар

Да...

А всё почему... потому что до сих пор история у нас начинается с 1917 года... а остальной, делается вид, что не существует...

 

Хорошая статья!

OLIA аватар

Зноу цудоуны верш!
Дзякуй, Аня, за асвету.
Миж иншым, на маей радзиме фамилия Мицкевич, як у расейцау Иваноу( Мядзельски раен).

#
Система Orphus