Любовь  к ближнему, любовь к ближнему.…

Когда много раз повторяешь одно и то же словосочетание, оно сначала теряет смысл, а потом кажется смешным и нелепым.

А уж это, «любовь к ближнему», за несколько тысячелетий и вовсе вывернулось наизнанку миллионы раз так, что теперь уж и не поймешь, где шиворот, где выворот, а где настоящая лицевая сторона.

Эту самую настоящую лицевую сторону  любви к ближнему я нащупала совершенно случайно – в кустах красной паречки, на закате жаркого июльского дня, когда жара била все рекорды, очень хотелось пить и кусались огромные комары.

Знаете  ли вы, что существуют два способа  обирать паречку: дочиста и легкий.

Если  дочиста – берешь скамеечку, пристраиваешься  под кустиком и ветка за веткой методично обираешь плодородный  куст, роняющий в твою руку тяжелые, налитые солнцем ягоды.

Все, все, что дала тебе природа, бережно складываешь  в кузовок и волочешь в закрома  – на варенье, на компоты, на вино.

Если  легкий – просто становишься около куста и сгребаешь торопливой пригоршней все, что первое попадается в руку, пока комары не загрызли до смерти.

Что собрал, то собрал, остальное не так жалко, себя жальче.

Несобранные ягоды покраснеют еще пару недель, смущая хозяина несчастным видом и сморщившейся шкуркой, да и опадут на сырую землю.

Вы  спросите: где здесь любовь к ближнему?

В том-то и дело, что нигде.

 А вот в Ветхом завете сказано приблизительно так:

«Если обираешь куст ягод, дочиста не бери, оставь путнику, который  будет идти мимо твоего сада».

 «Путник, если зашел ты в  чужой сад, ешь  ягод и пей воды сколько захочешь, но брать с собой и уносить чужое не моги».

Что мне стоит, обирая ягодный  куст, подумать о том путнике,  который будет брести мимо  моего в сада в этот жаркий  и утомительный день: ему будет  страшно хотеться пить, есть и  отдыхать, а вокруг – только  обобранные колючие кусты да муравьи-люди, тянущие в собственные  погреба запасы на долгую и  одинокую зиму.

А ведь как было  бы ему хорошо присесть на  отдых на мой изумрудный газон, сорвать пригоршню спелой паречки, с наслаждением раздавить ее во рту и снова почувствовать желание жить и идти к далекой неведомой цели.

Что стоит тому путнику, который забрел в мой сад, посидеть под кустом тихо-тихо, любя и уважая мой отдых, мой сад, мои оставленные для  него ягоды, не мозолить мне глаза и не смотреть завидущим глазом на мое богатство и налаженный семейный быт?

Что нам стоит любить друг друга?

А мы не любим ни ближнего своего, ни себя, ни своих кустов: мочалим себя под жарким солнцем во имя грядущего поедания не самого вкусного в мире варенья, жалеем проходящему мимо путнику малой толики добытого урожая, да и вообще – ну их, этих путников, ходят тут, таращатся, жить не дают…