Полная версия сайта Мобильная версия сайта

День четырнадцатый

Кризис как шанс аватар

Вот мы родились. И сразу начинаем обустройство своего жизненного пространства. Правда, поначалу мы полностью зависим от обстоятельств - конечно, мы ведь в состоянии только сосать и хватать. Теппервайн пишет: «Родившись, мы вручаем себя обстоятельствам, мы весьма ранимы, и любая неприятность может стать опасной для жизни». Мы еще не понимаем, что, чтобы прожить в мире, мы должны к нему приспосабливаться.

 

Когда мы понимаем это, мы учимся приспосабливаться. Теппервайн пишет: «Делая то, чего от нас требуют, мы медленно, но верно превращаемся в людей, вступающих в противоречие со своим внутренним миром. Мы удаляемся от самих себя. Учимся поступать именно так, а не иначе, учимся носить маску. Мы ведем себя таким образом, чтобы другие оставались нами довольны. Но поскольку это расходится с нашими внутренними представлениями, то мы должны искать путь назад к себе, должны обрести самостоятельность. Сознание в определенный момент перестает быть единым с материнским - пробуждается эго, ребенок, благодаря этому, становится самостоятельным индивидуумом, начинает самостоятельно мыслить, переживает собственные чувства».

 

Я почти не помню в детстве своей мамы. Когда мне исполнился год, она вот-вот должна была родить моего брата и отдала меня своим родителям. Меня увезли за тысячи километров, в следующий раз я увидела ее лишь через два года. Она рассказывала, что я спряталась за занавеску и вообще не хотела с ней общаться. Рассказывала, что обиделась на меня тогда. Я, конечно, в три года этого не поняла. Не помню никаких занавесок, но, действительно, никогда в жизни не хотела с ней общаться. И до сих пор не испытываю в этом никакой потребности.

 

Я хорошо помню бабушку – мамину маму – и отца. Бабушка научила меня читать, считать, вязать… Отец учил меня жизни. Правда, он был достаточно жестким товарищем и не любил, когда его не слушались. Поэтому я очень понимаю, что такое приспосабливаться, вести себя так, чтобы другие оставались довольны.

 

Отец бросил нас, поэтому в подростковом периоде, когда, по Теппервайну, «окружающий мир сигнализирует нам, что желания наши вовсе не приветствуются», мне было легко. Маме было не до моих самоутверждений и внутренних конфликтов. Поэтому я пережила их достаточно легко. Легко и рано стала взрослой.

 

По Теппервайну, кризис пубертата заканчивается, когда мы становимся взрослыми. Когда мы справляемся с этим кризисом, перед нами встает задача отделаться от деформаций, которые мы претерпели на пройденном пути. Теппервайн называет их: деформации подавления, стыда или упадка сил.

 

Конечно, ни о чем таком я, повзрослев, даже не помышляла. Думаю, и вы тоже. Кто тогда, в 16 лет, думал о каких-то деформациях подавления или стыда? Значит, придется разбираться с ними сейчас: несмотря на 20-летнее опоздание. Лучше поздно, чем никогда.

 

Что надо делать? Выяснить отношения с «впечатлениями» жизни, наложившими на нас свой отпечаток. Сначала нужно их осознать, ибо они кажутся настолько само собой разумеющимися, что по большей части мы их не замечаем. Эти впечатления, обусловленные событиями и переживаниями, подкреплены эмоциями, в которых мы не отдаем себе отчета, особенно если они действительно оставили о себе память.

 

Необходимо осознать, ЧТО именно приходит мне на ум относительно подавления, стыда и упадка сил. Можно взять три листа бумаги и под каждым из перечисленных выше понятий в свободной форме изложить все, что приходит в голову. Не торопясь, тщательно воскрешая в памяти пережитое.

 

Теппервайн пишет: «чем больше вы найдете, тем лучше и раскованнее будете себя чувствовать, ибо сокрытые в пережитом силы высвобождаются, когда мы доводим их до своего сознания».

 

Честно говоря, прямо сейчас на ум ничего не приходит. Но буду думать…

#
Система Orphus