Полная версия сайта Мобильная версия сайта

Никто не позовет

Анна Северинец аватар

Совсем недавно я нашла стихотворение, которое поет у меня в голове день и ночь. Такое бывало в детстве - с есенинскими стихами, с некоторыми гумилевскими, потом - с пушкинскими. Однажды такое случилось с белорусским стихотворением - "Героем" Пимена Панченки. Довольно странное ощущение: ты ходишь, садишься, рисуешь, ешь, моешься под струей теплой воды, а в голове у тебя тихим ритмичным гулом гудит стихотворение.

Потом я выросла, и стихи гудеть во мне перестали. Лет пятнадцать - ничего. И вот. 

Увидела я его вот таким:

АКЕРМАНСКІЯ СТЭПЫ
Уз'язджаю на прастор сухога акіяну.
Воз гіне ў зелені, як чайка на вадзе,
У хвалях шумных траў, між кветкамі брыдзе,
Мінуючы кусты калючага бур'яну.
Змяркаецца. Ня знаць ні шляху, ні кургану.
Гляджу на небасхіл, мо, зорка блісне дзе.
Вось хмарка там - на ёй свет водбліскі кладзе:
То за Днястром маяк мігціць ля Акерману.
Спыніліся. Плыве крык жораваў у цішы,
А іх і сокала не ўгледзець быстры зрок.
Чутно, калі матыль сцяблінкі траў калыша,
Як склізкі вуж паўзе і крыецца ў змрок.
Такі спакой, што каб паклікаў хто ў Літве -
Пачуў бы я... Дарма! Ніхто не пазаве. 

В старенькой газете "Наша будучына" за декабрь 1922 года это стихотворение было подписано именем Владимира Жылки, очень талантливого нашего поэта, умершего от туберкулеза в 33 года в сибирской ссылке. 

Но это не жылкино стихотворение.Это - очень талантливый, пожалуй, лучше оригинала, его перевод знаменитого стихотворения Адама Мицкевича, нашего гениального поэта, обидно и безусловно отдавшего свой дар Польше. 

Вот так оно звучит по-польски: 

STEPY AKERMAŃSKIE

Wpłynąłem na suchego przestwór oceanu,

Wóz nurza się w zieloność i jak łódka brodzi,

Śród fali łąk szumiących, śród kwiatów powodzi,

Omijam koralowe ostrowy burzanu.

Już mrok zapada, nigdzie drogi ni kurhanu;

Patrzę w niebo, gwiazd szukam, przewodniczek łodzi;

Tam z dala błyszczy obłok - tam jutrzenka wschodzi;

To błyszczy Dniestr, to weszła lampa Akermanu.

Stójmy! - jak cicho! - słyszę ciągnące żurawie,

Których by nie dościgły źrenice sokoła;

Słyszę, kędy się motyl kołysa na trawie,

Kędy wąż śliską piersią dotyka się zioła.

W takiej ciszy - tak ucho natężam ciekawie,

Że słyszałbym głos z Litwy. - Jedźmy, nikt nie woła.

Пару месяцев назад, раскапывая очередные исторические завалы над биографией Дубовки, я нашла в краеведческом журнале "Уржумская старина" описание уржумского кладбища. Стала читать - я знаю, что Жылка умер и похоронен именно в Уржуме. 

Там было написано: "Выходим снова на аллею. Вот памятник Е. И. Голубцовой, урожденной Медведевой (1892-1949 гг.) – учительницы школы № 3 (имени С. М. Кирова), а недалеко от нее могила, где лежит краевед Н. Н. Арбузова (1901-1979 гг.), здесь же захоронена бывший директор музея С. М. Кирова А. И. Хорошавцева. Почти напротив могилы Н. Н. Арбузовой, на левой стороне этой правой аллеи, могилы известного учителя Ленинской школы В. И. Журавлева и его жены, а дальше, также на левой стороне аллеи, есть участок семьи Кошкиных. В полуразрушенной железной ограде еще недавно стоял памятник из черного мрамора, поставленный прапорщику Петру Андреевичу Кошкину. Будучи молодым, в возрасте 21 года, он погиб на войне (в 1916 году). Прах его был доставлен в Уржум. Отец этого юноши, А. П. Кошкин, был известный в Уржуме купец. Памятник прапорщику Кошкину лежит сейчас на земле. Рядом могила его брата Константина, скончавшегося в 1911 году и деда их Поликарпа. Надгробия их также из черного мрамора. Напротив  – скромная могила белорусского поэта В. А. Жилки (1900-1933 гг.), сосланного в Уржум в 1930 году".

Странные чувства гудят во мне тихим-тихим гулом - так гудят телеграфные провода в безлюдных полях, и невыносимо думать, в какие далекие дали бежит что-то стремительное, занятое и гудящее по этим проводам, и как ему неинтересно, над кем именно оно пробегает. Жил наш Жылка свои тридцать три года, жил стремительно и трудно, выброшенный историей то в эмиграцию, то в ссылку, стройный, очень красивый парень с очень несчастной личной судьбой (рыжая красавица, которой он так гордился в письмах к друзьям, бросила его, осужденного и больного, аккурат после приговора, обрекая на одиночество и смерть), жил среди людей, близких ему по духу или враждебных, но в этой враждебности - все же своих, потому что боролись и воевали на одних фронтах - и вот он лежит рядом с черным мрамором семьи Кошкиных, и каждый, кто захочет отыскать на старом уржумском кладбище могилу Владимира Жылки, будет ориентироваться на Кошкиных.

uladzimir-zylka.jpg

Эта же мысль гудела во мне на Николо-Архангельском кладбище в Москве, когда я стояла рядом с третьей секцией крематория у маленького гипсового квадратика, за которым навечно спрятаны маленькие урны. Все, что осталось от огромного человека Владимира Дубовки и его верной подруги. Таких маленьких гипсовых квадратиков в секции - много. Кто они, эти люди, которые теперь навсегда - его соседи? Пересекались ли они в жизни? Москвичи - скорее всего, пересекались. Ехали в одном автобусе, стояли в одной очереди, сидели в одной поликлинике... Это так странно - думать, что они могли случайно стоять рядом, держась за поручень в транспорте, и не знать, что через несколько лет и навсегда они лягут рядом, на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга. 

Адам Мицкевич, кстати, прекрасно владел белорусской мовой. Его упрекали современники, что он тащит в польский язык кучу белорусизмов, засоряет региональщиной, а он утверждал, что белорусский язык намного богаче и мелодичнее польского. Он говорил об этом и в Париже, в Сорбонне, где читал лекции по языкознанию. Писать по-белорусски он не мог - белорусский был запрещен к публикации, поэтому Міцкевіч теперь - польский. 

Но все-таки его "Степи Акермана" по-белорусски звучат гораздо лучше. 

Они вообще звучат идеально. Такие стихи не умирают. гудят во мне, гудят, стремительно убегая из одной вечности в другую через время и пространство - через акерманские степи, уржумские улицы, сибирскую тайгу и пыльные дороги империи. 

Рубрики:

Комментарии

Всего комментариев (8) Последнее сообщение
OLIA аватар

Вельми прыгожы верш(хоць и замест слова"прыгожы" хочацца больш змястоунае штось выеазаць).
Дзякуй Аня.

OLIA аватар

Ведаеце, на яким- небудзь бел.моуным сайце (суполцы) вам были б вельми удзячныя за вашыя даследаванни.

Анна Северинец аватар

Happy))

Да нас на праект "Чытаем сваё. Класіка" у музей Броўкі прыходзяць вельветчанкі, якія не пішуць коментаў, а проста чытаюць. Учора іх было шэсць чалавек. Гэта тыя, хто дайшоў. А ёсць жа тыя, хто чытае, але не прыходзіць. Так цікава - пытаюцца ў мяне пра вельветавых дзяўчат, пра вельветавыя нейкія падзеі, хаця і не ўдзельнічаюць у нашым "публічным" жыцці. 

Таму я пішу на Вельвеце - я ж ведаю, што гэта патрэбна:) Няхай не сталым каментатарам, а тым, хто не выказваецца - якая розніца:)))) 

Ну, і потым, Вельвет для мяне - асаблівая пляцоўка:) Дзе яшчэ так выкажашся:) 

А беларускамоўныя сайты, суполкі і групы ведаюць пра мае даследаванні, зразумела, і, канешне ж, рады:) 

Orlova аватар

К сожалению, но белорусский язык я так и не выучила, поэтому оценить  всю  благозвучность оригинала, увы, не могу.

Но печаль того, что смерть  всех , без исключения, (не читая послужной список), превращает в прах, способный  уместиться в маленький гипсовый квадратик не перестает покидать.....

Morgenstern аватар

Анна, мне очень любопытно, какой Вы видите Беларусь через 10-20-50 лет. Было бы очень интересно почитать, причем не в виде официальной статьи, а в дневнике с искренними рассуждениями. Буду признательна .

Анна Северинец аватар

Аня, ну это же будет какое-то рассужденіе, не імеющее под собой нужной экономіческой базы:)))

А еще тот роман, с которым я попала в шорт-лист и теперь жду итогов - если выиграю, напечатаюсь, нет - выброшу текст в свободный доступ куда-нибудь - он как раз об этом, и это антиутопия:))) То есть, по большому счету, если писать несерьезно, то это будет флёр и мечтание, а если серьезно - печаль и туга.... 

Ну ладно, я попробую завтра:))) Сегодня настроение слишком не то:) 

Спасибо за идею, зацепило:) 

Morgenstern аватар

Экономическую базу я дам в комментариях, если позволите:))))

А если серьезно, то я принадлежу к той категории людей, которым сложно и даже невозможно делать дело, в которое не веришь. И мне почему-то кажется, что это есть и в вашем характере. Поэтому, когда я читаю ваши дневники о Беларуси, у меня всегда возникает вопрос - где эта точка опоры, веры, силы и вдохновения? Применительно не к прошлому, а будущему. 

Тати аватар

Красиво. 

#
Система Orphus