Полная версия сайта Мобильная версия сайта

Белый дом ля сіняй бухты

Анна Северинец аватар

Вчера исполнилось 98 лет со дня смерти Максима Богдановича. Белорусская литература такая молодая еще, что столетние юбилеи серьезных дат еще только-только приближаются, еще вот-вот недавно были. Юбилеи - традиция сомнительная, но эффективная: так уж принято: приурочивать мероприятия к датам, даты - к смертям и рождениям. 

Максим умирал один, на чужой земле, в неуютной комнате, в негостеприимном городе. Ялта  тогда была переполнена чахоточными - другого более или менее верного средства продлить хотя бы на немного дни туберкулезника в Российской империи, кроме ялтинского климата, не существовало. Их охотно брали на квартиры, но ухаживать или даже ежедневно убирать боялись - в Ялту обычно приезжали с открытой формой, страшно заразной. Почему же брали? Кто-то - из-за денег, умирающие особенно не торговались, а кто-то - и не только. После умершего чахоточного обычно оставалось много чего полезного в хозяйстве, наследники обнаруживались редко, так что бизнес был хоть и опасным, но доходным. 

Вот он, белый дом возле синей бухты: 

bely_dom_lya_sinyay_buhty.jpg

Сегодня его уже нет. Вот эта лестница на второй этаж - лестница, по которой поднимался, пока мог ходить, смертельно больной Богданович, распахнутые двери на втором этаже - отдельный вход в его комнату. Помощи не дозовешься. Хозяйка жила на первом, вот двери к ней, справа от лестницы, с торца. К Максиму забегала медсестричка Валя - за небольшие деньги она посещала больных, приносила лекарства и какие-то продукты. Последнее, что попросил у нее Максим - земляника. Сам уже не вставал, кровь шла горлом десятый день. Валя земляники принесла, но никто уже ягоды эти не ел. 

Совсем недалеко от Ялты, в Симферополе, в эти дни по служебным делам находился отец Максима, Адам Егорович. Он знал, что сыну совсем нехорошо - но приехать не мог: надвигалась революция, кругом было неспокойно, транспорт работал кое-как, да и другой сын, любимец, Лев, вот-вот должен был приехать в Симферополь в отпуск из действующей армии. 

В общем, утром 25 мая (по старому стилю - 12) хозяйка зашла в комнату прибраться - и увидела, что постоялец ее мёртв. На оставшиеся деньги похоронили - просто закопали на городском кладбище, поставили деревянный крест с надписью "Студент Максим Богданович". Таких могил и таких крестов на городском кладбище в Ялте было очень много. 

Адам Егорович приехал спустя несколько дней. Конечно, пошел на кладбище. Записал подробнейшим образом, где похоронили сына. оставил денег сторожу - мол, посади туи, цветы. Забрал бумаги из белого дома у синей бухты - они были в целости и сохранности, а другого имущества у студента не было и вовсе. И уехал.

 Никаких туй, конечно, не было, и вообще ничего не было, когда в 1924 году трое белорусских поэтов - Владимир Дубовка, Андрей Александрович и Александр Ажгирей - приехали искать последний приют классика. Не было ни креста, ни ограды, ни даже холмика, было только подробное описание Адама Егоровича, но практически все ориентиры за 7 лет исчезли - здесь много умирало одиноких чужаков, кладбище проглатывало всех. Совсем случайно на земле, среди травы и мха, отыскали табличку "Студент Максим Богданович", обыскали соседние могилы, кое-как сориентировались по описанию отца - и вроде бы нашли. 

slayd_2.jpg

Вот они устанавливают временный крест. Уже через год сюда поедет делегация писателей, а потом и памятник установят. 

bogdanovich_mogia_1_slayd.jpg

Говорят, там почти всегда живые цветы. Белорусы часто отдыхают в Ялте. 

Мне нравится все, что написал Максим - и по-русски, и по-белорусски, и в прозе, и в стихах, нравятся песни на его стихи - к Богдановичу у нас особенное отношение,  неформальное, живое, любовное. Больше всего люблю Пагоню - и как поет ее Мулявин, и как поет ее Данчик. Это две разные Пагони - первая, мне кажется, все-таки больше Максимова, трогательная, негромкая, глубокая, пронзительная, но и вторая - нравится мне: победительная, воинственная, требовательная. 

Вот они обе: 

 

Комментарии

Всего комментариев (15) Последнее сообщение
LittleSunshine аватар

Страшно умирать одному. И такому молодому.

Анна Северинец аватар

У краіне светлай, дзе я паміраю, 

У белым доме ля сіняй бухты

Я не самотны, я кнігу маю

З друкарні пана Мартына Кухты. 

 

Мне иногда кажется, что это он себя уговаривал, зная уже, что придется умирать одному. 

LittleSunshine аватар

Прочитала его биографию ещё раз. И мама его молодой от чахотки умерла, и его эта судьба не миновала.

Страшно, ужасно, несправедливо умирать одному да ещё на чужбине. Осознание того, что смерть уже на пороге. Почему у многих талантливых людей такая короткая жизнь?

Анна Северинец аватар

І брат старшій в том же возрасте от чахотки же, у него на глазах. 

Почему такая короткая жизнь - тут тоже есть разные теории.

Мне думается, человек, знающий, что он умрет, не тратит жизнь по мелочам. Максим Богданович с 1911 года знал, что скоро умрет. Он писал все время - даже с температурой под сорок. Молодыми умирают (и тогда особенно умирали) многие, просто когда человек еще и талантлив особенно, публично, в литературе, например - мы это можем наблюдать в режиме чуть ли не онлайн. И кажется, что это только таланты умирают. Таланты просто ярче горят. 

Наяна аватар

Как грустно...

Dinka аватар

вовремя, говорите, умер...

эти строчки Богдановича про домик ля синяй бухты и дальше "я не самотны, я кнiжку маю, з друкарні пана Марціна Кухты"со мной с детства, пришли вместе с книгой о последних месяцах жизни поэта. И названия книги не помню и сюжета, а строчки эти остались в голове навсегда. и как плакала от жалости к нему ,тоже помню.

Анна Северинец аватар

В литературоведении есть такая теория - о жизнетворчестве. Можно погуглить, о нем много пишут. Вкратце эта теория говорит о том, что у больших - только у очень, очень больших - поэтов и писателей происходит своеобразный "слом" обычных причинно-следственных связей в биографии - и начинается жизнетворчество. То есть они настолько гениальны в создании чужих миров, что начинают создавать свой собственный. 

О жизнетворчестве начинают говорить с начала двадцатого века, хотя многие считают и пушкинскую, и лермонтовскую дуэли именно эпизодами жизнетворчества (известно ,что Лермонтов буквально вынудил Мартынова вызвать его на дуэль, пушкинскую дуэль считают изощренной формой самоубийства - Пушкин стрелял многократно лучше Дантеса, Александр Сергеич вообще был одним из лучших стрелков России). Блок, скажем ,который умер ни от какой-то болезни - а просто потому, что почувствовал невозможность жить. Сорокалетний здоровый мужчина - лег и умер. Это тоже считают моментом жизнетворчества. 

Все это, конечно, глубже, не буду уже вдаваться в детали, теория эта новая, неразработанная, во многом спорная, но. 

Когда изучаешь биографии писателей - подробно и во всех закавыках - обнаруживаешь жизнетворчество всегда и во всем, но действительно - только у больших писателей. 

Богдановича в тридцатые едва ли не вынесли из библиотек, потому что он не писал ни про коммунизм, ни про революцию, ни про страдания народные в том ключе, в котором надо было. Если бы Максим дожил до тридцатого года - с его брезгливым отношением к политике, с его крайним индивидуализмом, эстетством, увлечением теорией искусства для искусства - он был бы первым в расстрельных списках. 

Поэтому и говорят, имея в виду жизнетворчество - вовремя умер. 

Это, кстати, не я первая сказала, а Рыгор Бородулин:)  

ma_marina аватар

Я три раза прочитала.... Скажите, как это может быть, любимые и не очень любимые дети. Один ребёнок умирает, но важнее встретиться с другим. С этого то что взять уже, так? Это мне так в душу запало, что аж до слез.... Ещё с первого знакомства с биографией Богдановича

Анна Северинец аватар

Там вообще сложно все с Адамом Егоровичем. Он, конечно, был неидеальным отцом, но кто у нас идеальный. 

У них с Максимом были не самые теплые отношения. 

zoloto аватар

Нельзя такие вещи на ночь читать. Не хочу, чтобы вот так было. 

Kozlik Mozlik аватар

просто закопали на городском кладбище
---------------------------------------
аллегорично. 

Тати аватар

Так получилось, что мы случайно попали на встречу, посвященную 100-летию пребывания Богдановича в Крыму. Были стихи, песни. Посетили места, где он останавливался. На месте дома, где он умер, сейчас санаторий, но есть и памятная табличка.

Посетили могилу... 

Сомневаюсь, что там всегда цветы. Даже знающим крымчанам (а встречу проводила суполка белорусов в Крыму) - тяжело было ее найти. Кладбище старое, заросшее огромными деревьями, большое... 

Кстати, раз десять благодарили нашего президента, что он - единственный, кто окликнулся  и поставил этот памятник. Мы писали и туда, и туда, а Лукашенко, Лукашенко... А до этого было не пойми что... И очень этим памятником гордились.

Были в музее, где один стенд посвящен ему...

Фотографии есть))) Это был 2009 год. Хотела не раз описать эту встречу здесь на Вельвете, а вот как-то и не сложилось))))

Анна Северинец аватар

Ну, тут они передернули, конечно, потому что памятник первый был поставлен задолго до нашего Президента:) недавно установили новый, насколько я понимаю, но не до такой степени:) 

Сама я на его могиле не была, и теперь вообще непонятно, когда побываю, читала ЖЖ блогеров, и удивилась, что все как один писали про цветы:))) Мне кажется, это два разных вида туристов - те, которые всегда живут в городе, и те, которые приезжают на пару дней. Первым, как правило, будет казаться все в более мрачном свете, чем вторым:)

Тати аватар

Да, памятник был. Но они так красочно расписывали, в каком страшнейшем состоянии он находился.... Было стыдно: такой великий поэт, и такая могила... Как они фотографировали эту могилу, посылали в различные инстанции и Беларуси, и Крыма. Всюду один ответ: нет средств, возможно когда-нибудь... А потом написали президенту...

А на фото - это уже новый памятник))))

Joyful аватар

Из рассказа Игоря Золотусского "Три встречи с Василем Быковым"

"Однажды мы отправились на городское кладбище, где был похоронен белорусский поэт Максим Богданович. Могилу Богдановича нам не удалось сыскать, да и мудрено это было сделать, когда само кладбище напоминало свалку — многие надгробия были засыпаны мусором, иные провалились, от третьих не осталось и следа. Мы бродили среди повергнутых на землю крестов, памятников, всюду валялись растерзанные венки из железных или бумажных цветов. Василю, видно, очень хотелось постоять возле последнего пристанища автора книги «Из песен белорусского мужика»: он и сам был мужик, родился в деревне. Уже почти выходя с кладбища, мы наткнулись на валявшийся прямо на аллее памятник с торчащим из мрамора стальным штырём. Это был камень с могилы Анны Григорьевны Достоевской, скончавшейся в Ялте в 1919 году. Как мы узнали потом, внук Анны Григорьевны вывез прах бабушки в Ленинград и захоронил возле Достоевского, а надгробный камень не пожелал взять." Описываемые события происходили, судя по косвенным данным, до 1973 г. Спустя тридцать семь лет кладбище, напротив, выглядит вполне прилично.

 

 

#
Система Orphus