Полная версия сайта Мобильная версия сайта

Роман ужасов "Молчание" , главы третья и четвёртая

Александр Булахов аватар

molchanie1.jpg

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.  Холодный мрак и первые потрясения

                                                                 1.

   Максим Викторович и Константин сидели в кабинете за рабочим столом. Константин бурно рассказывал о своём знакомстве с Еленой Степановной, выплёскивая из себя так много эмоций, словно он только что прокатился на американских горках. Магамединов молча смотрел на брата. Он его слушал и не слышал. Голова его была забита совершенно другим: он всё ещё мысленно находился в лаборатории морга. И поэтому два брата располагались на совершенно разных звуковых волнах.
  Магамединов первый решил прекратить это странное общение, когда один рассказывает, а второй не слушает. 
- Ладно, брат, я бы рад поболтать, конечно, но момент не подходящий для этого, - произнёс он.
- Я всё понимаю, - ответил на это Константин. - Работа есть работа, от неё никуда не денешься.
     Более того, если появляется проблема, подумал про себя заведующий терапевтическим отделением, то следом наваливаются ещё десять. Магамединов открыл шкафчик, протянул руку к своей куртке, порылся в кармане и достал два ключа на связке.
- В том то и дело, что сегодня, как назло, дел невпроворот, - сказал он. - Не знаешь, за что хвататься.
  Магамединов кинул Константину ключи.
- Это от моей квартиры… Располагайся.
  Константин положил ключи в карман пиджака, а Магамединов принялся объяснять, как они поступят:
- Я вечером приеду. И мы обо всём с тобой поговорим. Маме своей сразу звони и говори, чтоб она собиралась. Завтра жду её здесь, пускай готовится полежать в нашем отделении недельки три…
- Если б ты знал, какая она стала упрямая, - тяжело вздохнул Константин.
- Ладно, Костя, не переживай! Я сам ей позвоню.
Магамединов двинулся к выходу, Константин встал со стула и пошёл вслед за ним.
- Максим, ты это… если увидишь Елену, то предай ей, что моё предложение пойти вечером в кино остаётся в силе.
- Представляю её с перебинтованной головой в кинотеатре.
- Хорошо, и куда мне её пригласить?
Магамединов почесал затылок и подленько улыбнулся:
- Ко мне домой на кофе. А я пару пакетиков слабительного прихвачу – чтоб веселей было.
  Входная дверь открылась прямо перед носом Магамединова. На пороге стояла Круглова. Константин взглянул ей в лицо и вдруг растерялся. Слова, которые он так ей хотел сказать вместо «спасибо за кофе», застряли у него в горле. 
- Я дико извиняюсь перед вами всеми, но я сегодня не могу, - выпалила главная героиня кофейной катастрофы. - У меня уважительная причина – я голову в подвале об стену разбила. Постельный режим у меня.
  Елена Степановна прошла, как ни в чём не бывало, мимо Магамединова и Константина и легла на диван. Мужчины проводили её осуждающими взглядами.
- Я ещё полежу? Мне что-то плохо, голова кружится и в глазах столько звёздочек, что не сосчитать.
- Я, конечно, всё понимаю, Елена, - нашёл в себе силы заговорить Константин. - Но если вы и дальше так жёстко будете проверять каждого мужчину, приглашающего вас на свидание, то ваша больница скоро разорится на покупке туалетной бумаги.

                                                                2.
  
     Генка внимательно выслушал Грушу и сразу же решил высказать ему свои соображения: 
- Понимаешь, Виталь, это всё у тебя от скуки. Ты сам себе чего-то напридумывал, а потом взял в это и поверил.
- Почему-то я не сомневался, что ты именно так и ответишь, - пробормотал Виталик Грушин. - Я другого, если честно, от тебя и не ждал.
- Ну, хорошо, чувак, давай пойдём другим путём,- предложил Генка. - Закрепи свои подозрения. Понаблюдай. Собери факты, как в кино, знаешь? А то каждый скажет, что это случайные совпадения.
- Это всё не так просто, как кажется. Я могу и не дожить до следующего утра с такими советами, - надулся Виталик.
- Да ну! Я не верю, что всё так серьёзно, - ухмыльнулся Генка.
- В том-то и дело, что мне никто не верит.
- Знаешь что? – воскликнул Генка. - В твоём же мобильнике есть встроенная фотокамера. Сфотографируй мне этого вашего монстра – хочу увидеть, как он выглядит.
- Как, как… Обыкновенный дедушка.
- Ну вот и сфотографируй мне этого обыкновенного дедушку.
- Хм… А в этой идее что-то есть, - согласился Груша.

                                                                
                                                                 3.

    Магамединов собрал группу врачей-специалистов, позвал главврача больницы и повёл всех в лабораторию морга, чтобы показать и документально зафиксировать то, с чем он и Воронин столкнулись при вскрытии. По пути в морг, захлёбываясь от избытка впечатлений, он в подробностях расписал всё, что видел. Даже вспомнил про голову ворона, которую больной ухитрился проглотить за несколько часов до своей смерти.
- Иван Сергеевич, вы бы видели это зрелище, - рассказывал Максим Викторович главврачу. - Это какой-то феномен! Я в своей практике с таким явлением встречаюсь впервые! Меня поражает следующее: когда Круглова опрашивала больного, он ей не жаловался ни на зуд в анальной области, ни на скрежетание зубами во время сна, ни на расстройства стула, ни на рвоту, ни на кашель, ни высыпания на коже, а только на изжогу и боль после еды… 
- Магамединов! – не выдержал Хмельницкий. - Давай ближе к делу!
Максим Викторович кивнул и продолжил:
- Анализ крови, который  взяли вчера при поступлении больного, не показал значительного увеличения СОЭ, количества эозинофилов и лейкоцитов. Получается, вчерашние симптомы указывали, что у него, скорее всего, язва двенадцатиперстной кишки. А за ночь клиническая картина вдруг резко изменилась: в его организме появилось столько червей, что уму непостижимо. Я ещё утром удивился – откуда у него красная сыпь на коже и подмышками. В общем, мистика какая-то. По-другому не назовёшь.
    Первым в лабораторию зашёл главврач, он осмотрелся вокруг и обратился к Магамединову,  который отстал от него на несколько шагов:
- Ну и где всё, о чём ты рассказывал?
Максим Викторович, побледнев, застыл на пороге лаборатории. Вокруг царила кристальная чистота. Ни самого Воронина, ни трупа на столе, ни червей – ничего не наблюдалось. Когда он уходил, эти твари не умещались на столе и падали на пол. Они прорывались наружу сквозь ткани почек, печени, лёгких – лезли, откуда только можно...
- Сам не пойму. Подождите!
Магамединов выскочил в коридор подвала и закричал:
- Воронин! Воронин, ты куда подевался?
      Ответом ему была тишина. Максим Викторович заглянул в помещения с холодильными камерами: тоже никого. Вернулся в расстроенных чувствах, открыл, было, рот, но тут увидел видеокамеру на полке -  там, где он ее оставил недавно.
- Я кое-что снял на видеокамеру, сейчас вам покажу!
      Включил просмотр. Вместо записи на экране появилось много мелькающих точек, и камера зашипела, как испорченный старый телевизор, не принимающий сигнала.
- Посмотрите на эту гадость,- закричала Инга Вацлавовна.
      Все обернулись к ней. Она показывала на ванночку с формалином, в которой плавали две большие твари с серыми глазками, чем-то похожие на молодых ужей, но только с лапами и веерообразными крылышками. Длина тела каждой составляла примерно тридцати сантиметров, окрас тела был оливкового цвета. По бокам продолговатой головы красовались два жёлтых пятна. Одна из этих тварей подплыла к краю ванночки, уставилась в глаза Инги Вацлавовны, раскрыла пасть, показав, что у неё есть зубы, причём очень-очень много.
- О-ёй! Как она на меня смотрит! - не выдержала Инга и на всякий случай отошла от ванночки.
     Главврач дал распоряжение, куда следует поместить эту мерзость. Потом с раздражением спросил у Магамединова:
- А где все-таки Воронин? Где труп, наконец?
- Не знаю, Иван Сергеевич, я его мобильник два раза набирал: отключен или находится вне зоны действия сети.
- Ладно, разбегаемся пока, - вынес своё решение главврач. - Магамединов, как появится Воронин, дай мне знать.
     Вся группа, кроме Инги Вацлавовны, оживлённо болтая, покинула лабораторию.
- Максим, честно признаюсь, я в шоке от увиденного. Неужели эти агрессивные твари жили внутри живого человека? Я не могу поверить своим глазам.
- Я тебя прекрасно понимаю, Инга. Сам отойти от этого зрелища никак не могу. Впрочем, это второе необъяснимое явление, произошедшее в этой больнице. О первом я тебе сейчас расскажу, - произнёс Максим Викторович.
  И тут его взгляд упал на стол, где между хирургическими инструментами валялись две половинки от разломанной  коробочки, которая ещё сегодня утром висела на шее умершего больного.  

                                                                 4.

      Груше повезло. Фёдор Иванович лежал на свой кровати и тихо посапывал. Правда, небольшой помехой был Василий. Он  сидел на стуле рядом со своей тумбочкой и очищал апельсин от кожуры. «Чёрт его знает, - подумал Виталик, - этого Василия, возьмёт, да заржёт, как лошадь в самый неподходящий момент. Ненадёжный товарищ».
   Груша кинул косой взгляд на Василия, улыбнулся ему и достал из кармана мобильный телефон.
- Сфотографирую я нашего деда на память, пока он спит, - произнёс Виталик непринуждённым голосом и щёлкнул деда несколько раз.
   Василий скривился, как будто увидел какую-то мерзость.
- Я ж говорил старикану, что ты дедофил, а он мне не верил.
  Груша сел на кровать.
- Да, пошёл ты знаешь куда… со своими шуточками…
- Не знаю и знать не хочу! – крикнул Василий, вскочил со стула и вырвал из рук Груши мобильный телефон. - Дай, гляну, что тебя так сильно возбуждает?
   Василий уставился на экранчик мобилы и округлил глаза.
- Боже мой!! – взвизгнул он. - А я тебе не верил!!
  Груша внимательно посмотрел на Василия: не шутит ли тот. Взгляд у Василия был очень напуганный.
- Дай, я сам гляну! - Груша вырвал мобильник из рук приятеля и взглянул на экран. Лицо спящего Фёдора Ивановича – вот и все, что там было.
- Вот же ты козёл, Васька! – возмутился Груша.
Василий в ответ расхохотался.
- Я, может, и козёл, - сказал он сквозь смех, - но ты бы видел свою рожу две минуты назад…

                                                                 5.

       В одиннадцатую палату урологического отделения поступил хилый сутулый юноша невысокого роста, бледный, как сама смерть. Волосы у него были длинные, тускло-каштановые, а глаза – узкие, карие. Любой, кто видел этого юношу, сразу понимал, что он болен какой-то тяжёлой болезнью, которая истощала его.
   Он, ни с кем не здороваясь, занял свою кровать, достал из чёрного пакета толстую книжку и начал её читать. Андрей, Олег Олегович и Александр Евгеньевич переглянулись. Андрей встал, подошёл к юноше и присел на край его кровати.
- С чем поступил, парень?
- Камни в почках, - охотно ответил ему тот.
- Как тебя зовут?
- Егор.
- А меня Андрей Васильевич, можно просто Андрей. Я работаю слесарем на пивзаводе. Что такое интересное читаешь?
- Солженицына. Раковый корпус.
- Интересно?
- Только начал читать.
- Мы тут в карты на деньги играем. Хотели тебя попросить, что бы ты нас не сдал.
- Не переживайте, не сдам.
- Если хочешь, можешь к нам присоединиться.
- Отстань от малого, - прошептал Александр Евгеньевич. - У него и денег-то, наверное, нет.
- Почему нет. Есть у меня деньги, - обиженно произнёс Егор. - А во что вы играете?
- В основном, в покер. Иногда в тысячу, - объяснил Олег Олегович. - Присоединяйся, если не боишься.
- А какая начальная ставка?
- Сто рублей.
- Раздавайте, пару раз сыграю, - храбро заявил Егор.

                                                                 6.

       Через два часа напряжённой игры Андрей, Олег Олегович  и Александр Евгеньевич остались без денег. Такого финала никто из них не ожидал. Каждый из них думал, что чуть-чуть разбогатеет за счёт сопляка, который, как им показалось, и играть-то толком не умеет. Но в результате дошло до того, что они пацанёнку проиграли все свои деньги.
- Где так хорошо научился играть? - спросил Андрей.
- Неважно. Давайте договоримся, мужики. Я расскажу вам несколько интересных историй. И, если вы их дослушаете, не перебивая меня, я верну каждому его деньги.
- И тебе это надо?- удивлённо спросил Александр Евгеньевич.
- Мне надо, - улыбнулся Егор. - Я знаю, что просто так вы меня слушать не будете. Скажем, я покупаю у вас ваше свободное время для того, чтобы рассказать несколько историй. Обещаю, скучно не будет.
    Андрей похлопал Егора по плечу:
- А ты добрый парень, и поступок твой – благородный.
- Только от вас требуется запастись терпением. Когда я вам скажу, что я рассказал всё, что хотел, только тогда вы можете считать, что отработали свои деньги.
- По рукам! - хлопнул по маленькой ладони Егора Андрей. - Я готов слушать.
- И я готов, - согласился Александр Евгеньевич.
- Не тяни резину! - рявкнул Олег Олегович.
- Представьте, мужики, что давным-давно на заборе, окружающем эту больницу, - начал свой рассказ Егор, - образовалась ледяная, с какой-то синевой, плёнка. Металлическая сетка забора буквально светилась благодаря ней. Входные ворота и калитки на обоих проходных медленно стали закрываться, а когда они закрылись полностью, то защёлкнулись и электронные замки, их заклинило из-за проникшей внутрь механизмов ледяной плёнки. Люди, которые собирались войти на территорию больницы или выйти за её пределы, столпились у ворот с обеих сторон. Периодически возникающие вспышки яркого синего света начали  больно резать им глаза, заставляя их отступить от забора. Среди несчастных, попавших в эту ситуацию, нашлись те, кто не только не отступил, но и попытался пролезть через забор. Все они приняли смерть, так и не поняв причины её…
  Мужики, которые слушали Егора, переглянувшись, улыбнулись друг другу. И один из них покрутил пальцем у виска, мол, гляди, парень-то этот  немножко не от мира сего.

                                                                7.

     Круглова, лёжа на диване, увидела, что кто-то стремительно приближается к ней с острым железным молотком, собираясь её ударить. Она попыталась вскочить, но её будто пригвоздило к дивану. Удар был настолько сильным, что она не успела почувствовать боли. Женская рука с длинными накрашенными ногтями впилась в кожу её головы, проникла сквозь разломанные кости черепа и стала выгребать из черепной коробки всё её содержимое.
     Кровь растекалась по подушке. Мозги, чем-то похожие на сопли, валились на пол. Но глаза у Кругловой при этом почему-то не закрывались, она видела и осознавала всё то, что происходило с ней. А потом вдруг нахлынула нечеловеческая боль….
     Елена Степановна закричала и проснулась вся в мерзком холодном поту. Сердце бешено билось в её груди, и она с трудом поверила, что это был всего лишь сон. Голова разрывалась на части. Круглова еле оторвала её от подушки и схватилась за неё руками. «Боже мой, как мне надоели все эти кошмары и во сне, и наяву, - с горечью подумала она, - неужели я потихоньку схожу с ума?»
Как могло так случиться, что она – совершенно здоровая женщина – вдруг стала видеть какую-то мистическую нереальную девушку в чёрном платье с вороном на плече? Интересно, если всё это паранойя, неужели она, Круглова, создав в мозгу образ девушки, сама разогналась и стукнулась головой об стенку? Елена Степановна представила себе это, и кожа её покрылась мурашками.
  Перед ней стала очень серьёзная диллема: или всё рассказать близким ей людям, или же попытаться разобраться во всём самой. «Ты сошла сума! Ты сошла с ума! - издевался над ней её внутренний голос. - Поздравляю! Доработалась, дура, до галлюников. Ну, ничего, со всеми бывает, ты только не расстраивайся».
   Круглова встала с дивана, подошла к умывальнику и умылась холодной водой. Закрыла кран и решила, что первое, с чем ей необходимо бороться, так это с тревожным своим настроением.
   В кабинет без стука заглянула Инга Вацлавовна:
- Ну, что, поехали? - спросила она.
- Для того, что бы поехать, надо ещё до машины дойти, - пожаловалась Елена Степановна.
- Дойдёшь. Ты у нас крепкая, только притворяешься слабой. Я пошла за курткой.
- И мою захвати, пожалуйста.
   Через десять минут из кабинета заведующего терапевтическим отделением вышла Весюткина, а за ней – Круглова. Елена Степановна закрыла дверь на ключ и двинулась вслед за Ингой Вацлавовной. 
- Весюткина ты, куда так рванула? Я ж раненная, меня надо нести на руках, а не бросать одну на поле боя…
    Весюткина повернулась к Кругловой и улыбнулась ей.
- С безнадёжными больными поступают только так и никак иначе.
- Клянусь – я не безнадёжная! Ты только плечико мне своё подставь.
- Ох, догоняй уже, калека, - вздохнула Весюткина.
  Она подождала Круглову и взяла её под руку. Елена Степановна, слегка придуриваясь, пошла по коридору, хромая на одну ногу и вывалив язык на угол рта. Серьёзная Весюткина не выдержала и засмеялась. Так они дошли до поста дежурной медсестры.
   Неожиданно из вестибюля им на встречу выскочил главврач больницы.
- Вот так номер! - закричал он издалека. - Круглова, что с тобой?! Камень на голову упал?
   Весюткина и Круглова остановились. Круглова кивнула и придурковатым взглядом посмотрела на Хмельницкого. Тут до нее дошло, что она ещё не вышла из роли. Елена Степановна запоздало спрятала язык и перестала придурковато улыбаться.
- Ой, простите! Поскользнулась в подвале, Иван Сергеевич, и неудачно упала, - начала оправдываться она. - Я же не виновата, что там пол скользкий.
- Не в этом дело! – заревел во весь голос Хмельницкий. - Я не могу понять, почему мне никто не счёл нужным доложить об этом?! У нас не больница, а бардак какой-то. Я очень недоволен работой Магамединова и его отделения в целом. Один Шарецкий у вас старается. Остальные - хернёй, простите за выражение, страдают. То у вас в отделении больной ни с того ни с сего умирает, то битых три часа ни Воронина, ни труп вашего больного найти не могут. Шарецкий по моей просьбе всю больницу обыскал – никаких результатов! Теперь ты, Круглова, голову разбила. Чего мне, скажите, дальше ждать? Эпидемии? Катастрофы?!
- Сплюньте, Иван Сергеевич, - улыбнулась самой обаятельной своей улыбкой Инга Вацлавовна. - Я считаю, что нет вины Магамединова во всём, что сегодня случилось. Просто всё нехорошее выплеснулось в один день, а он не бог, и потому не в силах на всё сразу повлиять.
  Но милая улыбка Весюткиной не произвели никакого впечатления на главврача.
- Значит, необходимо найти того, кто сможет, - буркнул он себе под нос и, не прощаясь, зашагал в направлении кабинета Магамединова.
   Хорошее настроение у женщин вмиг улетучилось. Елена Степановна быстро набрала номер Максима Викторовича и прошептала в трубку:
- Максим, тут главврач по отделению ходит волком, проверяет, как мы работаем. Кричит, что ты плохо со своими обязанностями справляешься… Поняла. Переживать за него не буду. Он же нам не родственник.
- Кто не родственник? - удивлённо спросила Весюткина, после того, как Круглова положила мобильник в сумочку.
- Сказал, не переживать за нервы главврача, он же нам не родственник.
   Спустившись по ступенькам на первый этаж, Круглова и Весюткина открыли большие, с узором из цветного стекла, входные двери и вышли на улицу. Шквалистый ветер резко обрушился на них. Круглова прижала рукой повязку, боясь её растрепать, нехотя натянула на неё голубенькую с блестками вязаную шапочку, и только тогда заметила, что у проходной скопилось много народу, не меньше пятидесяти человек. В глаза неожиданно ударил яркий синий свет, дезориентировав женщин на пару минут.
- Господи, что это было? - взвизгнула Инга Вацлавовна. - Такое ощущение, что я только что на сварку посмотрела.
- А неприятно-то как, - сказала Круглова, спустилась по ступенькам на асфальтированную дорожку и двинулась по направлению к проходной. Весюткина не отставала.
    Когда женщины дошли до первой немногочисленной группки людей, Инга Вацлавовна спросила у них:
- Случилось что?
- Случилось, - ответила ей девушка в оранжевой курточке и синих джинсах. - Ворота и калитки закрыты. Охранника нет на месте. Он, видно, закрыл их и ушёл куда-то.
- А это что за синий блеск пробивается и режет по глазам? - спросила Круглова.
- Это забор так неприятно блестит. Причём, поблестит немножко, а потом как резанёт ярким светом. Я такое явление, честно скажу, первый раз в своей жизни вижу. Но это полбеды. Тут один юноша попытался отодвинуть ворота вручную, только дотронулся – и отскочил, словно его током шарахнуло. Вон смотрите: до сих пор на земле лежит, в себя прийти не может.
  Женщины поглядели, куда указывала девушка: на земле в конвульсиях бился парень, изо рта его текла жёлтая густая пена.
- Боже мой, ему же нужна помощь! - воскликнула Круглова и, несмотря на свою слабость, бросилась, пробиваясь сквозь толпу, к пострадавшему.       
   Весюткина ринулась вслед за ней.
- Подожди меня, сумасшедшая! - закричала она.
  Тем временем из больницы вышла небольшая молодёжная компания: три парня и две девушки. Один парень поинтересовался: «Что случилось?» Ему ответили, что ворота заклинило и поэтому такое столпотворение.
- Ух ты, какой яркий свет, - вскрикнула девушка из этой компании, когда синий блеск сильно ударил по ее глазам.
- Там сваркой, наверное, что-то режут. Пошли, я знаю, где можно перелезть, - произнёс с видом знатока другой парень, и вся тусовка двинулась вслед за ним.
    Парни и девушки прошли сквозь яблочный сад и наткнулись на забор, рядом с которым стояли пирамидкой несколько пустых ящиков из-под пивных бутылок.
    Одна из девушек, которую звали Полина Шарапова, остановила всех:
- Не спешите, давайте покурим.
    Оля Синицына – её лучшая подруга – согласилась:
- Я не против. Полина, угощай.
     Молодёжь дружно закурила и начала строить планы на вечер.
- Давайте посидим у меня в подъезде, пивка попьём? – предложил Артём Жук.
- Я не могу, мне на тренировку сегодня, - отказался Сергей Ветров.
- А когда ты вообще можешь? – раздраженно поинтересовался Кирилл Садовничий, заводила компании.
- Я двумя руками за предложение Артёма. Но только, если Кирилл пойдёт, - сообщила своё решение Оля.
Кирилл улыбнулся.
- Конечно, пойду, - сказал он. - Как же вы все без меня?..
  Прямо на их глазах забор стал покрываться синей светящейся ледяной плёнкой.
- Что за диковина такая красивая? - восхищённо заметила Полина. - Никогда не видела такого.
- Ладно, я полез, - крикнул Сергей Ветров, сделал шаг вперёд и уставился на странную светящуюся ледяную плёнку.  
- Не спеши, я первый, - оттолкнул его Кирилл. Он запрыгнул на ящики, схватился руками за забор и мгновенно почувствовал сильную обжигающую боль в пальцах. Что-то резко притянуло его к забору, и парня стало так колбасить, что голова грозила оторваться от тела...
- Мамочка! - закричала Оля Синицына. - Да помогите ему кто-нибудь!
    Полина Шарапова открыла от ужаса рот, а потом упала без сознания на траву. Сергей Ветров схватил с земли палку и со всего размаху ударил по другу, предположив, что тот попал под действие электрического тока. Палка разлетелась в щепки, а у несчастного, которого притянул к себе забор, почернели руки, и он вспыхнул, как  тряпка, намоченная бензином, от одной зажжённой спички.

                                                                 8.

      Круглова быстро оценила сложившуюся ситуацию. Уложив парня на спину, она прислушалась к его дыханию и проверила пульс. Он отключался у неё на глазах, дышал прерывисто, каждый вдох ему давался с трудом. Желтая пена капала с его губ. Елена Степановна посмотрела на его зрачки и присвистнула:
- Инга, зрачки расширенные, это указывает на резкое ухудшение кровоснабжения мозга. Нужен нашатырь…  Боже мой, он уже не дышит!
    Круглова ударила несколько раз ладонью по щекам бедного юноши – никакого результата.
- И пульса я не чувствую, - крикнула Весюткина, сноровисто стянула куртку с пострадавшего и разорвала рубашку у него  на груди.
    Инга Вацлавовна раскрыла рот парню, вытерла рукавом своей куртки жёлтую слизь, скопившуюся у него  во рту и на губах, и запрокинула его голову назад. Ни платка, ни марли под рукой у неё не было, и она вопросительно посмотрела на Круглову:
- Есть платок? – спросила она и положила на затылок юноше одну руку, а второй надавила на лоб, в результате чего подбородок парня оказался на одной линии с шеей.
- Некогда искать, Инга. Смотри, какой красивый мальчишка, так и просит, что б его поцеловали.
    Переборов брезгливость, Инга Вацлавовна закрыла нос пострадавшему и с силой вдохнула воздух в его рот. Её напарница положила край ладони на низ грудины, сверху положила вторую руку и стала надавливать на грудную клетку пострадавшего. Надавливала Елена Степановна быстрыми толчками, продвигая нижнюю часть грудины на три-четыре сантиметра в сторону позвоночника. Надавив на грудину шесть раз, она дождалась, когда Инга Вацлавовна сделает парню очередной вдох воздуха изо рта в рот, и подколола подругу:
- Я же говорила, что тебе понравится.
    Весюткина чуть не взвизгнула от возмущения. На губах и во рту сразу же почувствовался привкус рвотных масс, жёлтой пены, чеснока и каких-то крошек.
    Круглова повторила надавливания, и парень ожил.  Он вновь задышал, цвет лица его изменился с бледного на розовый, зрачки сузились. Елена Степановна улыбнулась ничего не понимающему парню:
- Ну что, красавец, раз сбежал с того света, обратно мы тебя не отпустим.
   Она подмигнула ему и резко выпрямилась, услышав  звонкий голос главврача больницы:
- Минуточку внимания!
     Елена Степановна повернулась и на ступеньках у главного входа в здание больницы увидела Ивана Сергеевича Хмельницкого с рупором в правой руке.  В этот же момент, раздалось неприятное, громкое «вя-я», и Круглова усмехнулась, догадавшись, куда подевалась Инга Вацлавовна…
- Минуточку внимания! - повторил Хмельницкий, и ему в ответ раздалось ещё одно «вя-я».
     Инга Вацлавовна не заставила себя долго ждать. Вся бледная, вытирая потёкшую тушь под глазами, она вышла из-за угла больницы и гордо, как ни в чём не бывало, засеменила на высоких каблуках  в сторону Кругловой и пострадавшего юноши. Елена Степановна в очередной раз отметила, какая Инга Вацлавовна худая и хрупкая. Подуй ветер чуть посильней, и лови её вместе с этим ветром!
    Весюткина, ощутив на себе взгляды людей, несмело осмотрелась по сторонам и удивилась такому большому скоплению людей во дворе больницы. В глазах одних читалось недоумение, растерянность. У других – негодование, злость. А у третьих – страх, ужас и шок.             
     Людские эмоции перемешались на маленьком кусочке пространства. Разные по характеру люди ощутили на себе нехорошее, щекочущее нервы, волнение, вызванное непонятным фактором. Среди них пошёл шёпот о том, что случившееся - дело рук террористов.
     Когда большинство людей из толпы повернулись лицом к Хмельницкому, тот поднёс рупор ко и рту продолжил свою речь:
- Внимание! Прошу всех отойти от забора! Я уже позвонил в МЧС. К нам едут спасатели. До их прибытия прошу всех удалиться как можно дальше от забора и проявить терпение. Предлагаю вам вернуться в больницу. На первом этаже должно хватить скамеек для всех. Я распорядился, чтобы вынесли из кабинетов все свободные стулья. Давайте с пониманием отнесёмся к создавшейся ситуации.
    Весюткина всегда отличалась от других умением мгновенно анализировать происходящее и поэтому сразу же зашептала на ухо Кругловой:
- Как-то он быстро про всё узнал, рупор нашёл и даже насчет стульев сообразил…
- Профессия у него такая.
- Нет, ты ошибаешься. Это у него дар от бога. Он у нас ясновидящий, - с сарказмом заявила Весюткина. - Я надеюсь, никто не видел, как меня тошнило за углом?
- Ага. И не слышал тоже, - ухмыльнулась в ответ Елена Степановна.

                                                                 9.

   Пока Хмельницкий беседовал с людьми во дворе больницы, Фёдор Иванович хорошенько перекусил, а потом спросил у своих малолетних соседей, сгрудившихся у окна:
- Молодёжь, что там за крики во дворе?
- Да на улице людей толпа собралась. И какой-то дядька что-то в рупор кричит, - поведал ему Груша, который сидел на подоконнике, но слов главврача больницы разобрать никак не мог. Наглухо закрытые окна сводили его старания к нулю. 
- И что он кричит?
- Ничего не слышно, Федор Иваныч, - ответил Груша. - Хотите, сбегаю на улицу, послушаю?
- Не надо, Виталик, - отмахнулся старик. - Зачем нам чужие проблемы. Это я так, от скуки спросил.
- Действительно, скукотища, - пробормотал Василий и отложил книжку на тумбочку. - Фёдор Иваныч, а та история, ну, которую вы тогда рассказывали… Что там дальше было, а?
    Старик заулыбался, прищурив глаз:
- Что, интересно?
- Конечно! – взвыли хором Василий и Пузырь.
- Сколько можно нас томить? – добавил от себя Василий. - По вашим байкам, дедушка, надо фильмы ужасов ставить. Успех стопроцентный. Я вам гарантирую.
- Я польщён, мой друг, твоими словами, - произнёс Фёдор Иванович. -  Но не будем отвлекаться от главного. Ну ладно, доскажу, так уж и быть.
    Груша тихо вздохнул, достал из кармана рубашки МР3 плеер с наушниками, вставил наушники в уши и продолжил смотреть в окно, как ни в чём не бывало.
   Фёдор Иванович бросил взгляд в сторону Груши и хмыкнул. Пузырь и Василий уставились на старика. Им и в самом деле было интересно послушать. Фёдор Иванович подмигнул Василию, мотнул головой в сторону Груши и улыбнулся. Василий улыбнулся в ответ.
- Закройте глаза, ребятушки, - приказал старик. - И представьте, как летит по коридору облачко… Да не простое – светится оно и переливается, и оно уже больше, чем было в начале нашей истории. Облачко заворачивает за угол и продолжает лететь по приёмной морга. Представили?
  Пузырь и Василий молча кивнули.
- Итак, это облачко завернуло за угол и оказалось в приёмной морга. А там на трёх скамейках сидели грустные люди. Облачко подлетело к пожилой супружеской паре, сидевшей на первой скамейке, и заскользило: сначала по рукам женщины, потом по рукам мужчины. Они восторженно вскрикнули. «Смотрите, какая прелесть!», - произнес пожилой мужчина. - «Интересно, что это такое»?
  Фёдор Иванович посмотрел на Грушу и замолчал. Виталик повернул голову и взглянул на Фёдора Ивановича, затем закрыл глаза и углубился в свою музыку.
- Эй, дедуля, вы чего замолчали? – возмутился Пузырь. - Продолжайте, пожалуйста...
   Фёдор Иванович почесал затылок и улыбнулся Пузырю.
- Облачко опустилось на руки мужчины, сидевшего на другой скамейке, и стало красиво и завораживающе переливаться. Затем оно взлетело и село на руки девушки. Она залюбовалась им. В тот же миг два парня-студента, которые сидели на третьей скамейке, с ужасом увидели, как начала рассыпаться супружеская пара на первой скамейке. И тогда один из студентов закричал…
  Фёдор Иванович вновь посмотрел на Грушу.
- Матерь божья, что это творится?! – внезапно вскричал он.
   Груша свалился с подоконника, как ошпаренный, и распластался на полу. Увидев это, Василий и Пузырь громко засмеялись. Виталик кинул на них злой взгляд, поднялся и вышел из палаты, хлопнув дверью.
  Фёдор Иванович улыбнулся Пузырю и Василию.
- Поверьте мне, мои юные слушатели, зрелище было действительно не для слабонервных: на первой скамейке люди сидели уже без голов, а из их рукавов и брючин сыпался песок вперемешку с пылью. То же самое начало происходить с людьми на второй скамейке. Удивление на их лицах сменилось пустотой: исчезли брови, ресницы, глаза, рот, губы – всё это превратилось в пыль.
  Федор Иванович внимательно посмотрел на Пузыря и Василия. Они сидели на кроватях и смотрели в никуда. Глаза у них были пустые, «стеклянные». Фёдор Иванович отвернулся от них и продолжал:
-  Второй студент завопил ещё громче первого: «Уходим отсюда»! Он орал, как резаный. Облачко тем временем зависло над образовавшейся пылью и начало втягивать её в себя, увеличиваясь при этом в размерах. Перепуганные студенты вскочили со скамейки и побежали по коридору. А облачко, сорвавшись с места, бросилось в погоню за ними…

                                                                10.

   Расстроенный Груша несмело постучался в кабинет заведующего ожоговым отделением.
- Кто там? Войдите! – закричал Кожало Дмитрий Антонович.
- Это я, - сказал юноша, закрывая за собой дверь.
- Что случилось, Виталик?
   Груша пожал плечами.
- Я даже не знаю, - неуверенно заговорил Груша. - Может быть, я это зря...
- Не мямли, пожалуйста, не люблю я этого, - прервал его Дмитрий Антонович. - Раз пришёл, значит, говори, что тебе надо.
  Груша сделал шаг в сторону Кожало.
- Да, блин, боюсь, что вы мне не поверите, но мне кажется, что в этой больнице творятся странные вещи.
  Кожало кисло улыбнулся Груше и хлопнул рукой по свободному стулу рядом.
- Садись, дорогой. Меня в последнее время одолевают точно такие же мысли. Так что именно тебе кажется странным?
  Груша сел.
- Да есть у нас в палате один старик. Федор Иванович. Непонятный какой-то, не похож на обыкновенных стариков. Вечно рассказывает какие-то странные истории, мне прямо плохо от них. У меня башка кружится и болит, а ещё глаз дёргается.
- Ничего себе! – удивился Кожало.
  Груша проглотил ком, подступивший к горлу.
- Я специально надел наушники и стал слушать музыку. Лишь бы этого старого… в общем, чтоб не слышать, что он несёт...
   Кожало почесал нос.
- Ну и что, помогло? – спросил он.
- Поначалу вроде помогло… Я расслабился, и музыка такая спокойная была, чуть не заснул вообще. А тут, прикиньте, прямо в наушниках он как заорет! Федор Иванович этот… Ну, я с подоконника и свалился...
  Дмитрий Антонович засмеялся.
- Ну и что он кричал?
- Матерь божья, что тут творится?!
  Кожало не выдержал и громко захохотал.
- Так и знал, что вы смеяться будете, - расстроился Груша.
  Выражение лица у Кожало сразу стало серьёзным.
- Успокойся, Виталик! Я смеюсь не поэтому. Я просто представил, как ты свалился с подоконника… Знаешь, я тоже кое-что видел интересное, но давай сразу договоримся, что наши с тобой беседы мы будем пока что держать в тайне от других….
  Груша кивнул.
- Считайте, договорились, - сказал он. - А что мне делать теперь?
- Не переживай, - заговорщицки прошептал Дмитрий Антонович. - Мы с тобой что-нибудь придумаем.

                                                                11.

      Зазвонил мобильный телефон, и Магамединов резко открыл глаза. Он задремал у себя в кабинете и только сейчас понял, что не перезвонил жене, и она, по-видимому, уже волнуется, что его до сих пор нет дома.
- Алло, Катя! – крикнул Максим Викторович спросонья в трубку.
- Максим, что у вас там такое творится? – услышал он взволнованный голос жены.
- Я же тебе говорил: забор, окружающий больницу, бьётся током. Ни войти на территорию, ни выйти…
- Максим, там всё намного страшнее, чем ты мне рассказываешь. По телевизору показывают, что от забора вашей больницы тянется какая-то ледяная плёнка, что ли... 
- Куда? – протирая рукой сонные глаза, спросил Магамединов, ещё не сознавая полностью услышанное.
- Показывают, что она покрыла весь забор и медленно расползается от забора в разные стороны: к зданию больницы и в сторону города. Причём, в город быстрее...
     Магамединов вскочил со стула и выбежал из кабинета, прижимая мобильный телефон к уху. Передвигаясь быстрыми шагами по коридору, он заметил шестерых больных, которые стояли у окна и смотрели на улицу. Видно было, что люди взволнованы.
    В VIP- палате номер шесть находился ближайший рабочий телевизор. Войдя в пустующую палату, заведующий терапевтическим отделением воткнул вилку телевизора в розетку.
- Катя, какой канал включать?
- Второй! 
    Максим Викторович нажал на пульте «двойку» и через мгновение увидел на экране забор – он был весь в какой-то непонятной ярко мерцающей плёнке. Создавалось впечатление, что забор облили водой и она, не успев стечь на землю, сразу же замёрзла.
- …неизвестного науке происхождения и очень агрессивна, - говорила в микрофон журналистка. - В течение вечера от неё погибло по неосторожности около шестнадцати человек… Представьте себе это жуткое зрелище: человек наступал на плёнку… моментально: пых… пламя –  и нет человека!..
   Журналистка показала рукой на обгоревший каркас машины скорой помощи.
- Свидетели рассказывают, что машина скорой помощи только одним колесом случайно наехала на эту плёнку и сразу же вспыхнула. Люди в машине сгорели заживо, никто из них не успел выскочить…
- Ты видишь, какой у вас там ужас творится. Я очень боюсь за тебя. Неизвестно ещё чем всё это закончится! - раздался в мобильнике срывающийся в истерику голос Катерины, было понятно, что она уже плачет.
- Так, Катя, без истерик! – Магамединов посмотрел на часы, они показывали около одиннадцати вечера. - Катя, ты меня слышишь?
- Слышу.
- Пообещай мне, что ты будешь сидеть  дома и за всем наблюдать только через экран телевизора.
- Максим…
- Катя, для меня это обещание очень важно. Я буду знать, что ты находишься дома, а не подвергаешь себя опасности по ту сторону забора. Ты меня слышишь?! Никакой паники!
- Обещаю, Максим. Но и ты мне пообещай, что вернёшься домой целым и невредимым.
- Обещаю…
    Магамединов открыл две узкие створки и вышел на балкон. И сразу же ощутил, насколько резко изменилась погода на улице: лёгкий ветерок дохнул на него морозным холодом. Из его рта повалил пар.
    Со стен здания больницы светили прожекторы. Куда не глянь – везде сновали люди, это были и военные, и милиционеры, и спасатели, и врачи. И по ту, и по эту сторону забора собралось много любопытных, которым было очень интересно, что же здесь всё-таки происходит. Милиционеры отгоняли людей от ледяной плёнки. Мигали проблесковые маячки машин специального назначения.
    Ближе к проходной скрипнул тормозами военный грузовой автомобиль. Из него начали выпрыгивать солдаты – парни не старше двадцати лет. У каждого из них на плече висел автомат «Калашникова».
- Катя, ты, главное, не волнуйся, - закричал в мобильный телефон Магамединов и зажмурил глаза из-за яркой вспышки света. 
   У него вдруг резко закружилась голова, и он схватился одной рукой за перила балкона.  И только через какое-то мгновение осознал, что Катя ничего не сказала в ответ. Вместо её голоса из трубки доносился непонятный вой, словно выл ветер. Магамединов начал нажимать на разные кнопки мобильного телефона, выключил и включил его снова – но связь так и не появилась. Расстроенный, он вернулся в кабинет, подошёл к телефонному аппарату, поднял трубку и вместо гудков услышал жуткое завывание ветра…

                                                               12.

      В двенадцатую палату ожогового отделения ворвался Груша и крикнул Пузырю и Василию, которые стояли у окна и смотрели куда-то вдаль в одну точку:
-  Пацаны, вы видели, что творится возле проходной, да и вообще на улице?
  Василий медленно повернулся и взглянул на Грушу стеклянными глазами.
- Видеть можно всякое, Виталик, - произнёс он равнодушно. - Но не в этом кроется смысл всего сущего…
   Груша оторопел и чуть не взвизгнул, несколько волосков на его черепушке стали дыбом.
- Василий… э-э-э… Это т-ты? – прошептал он. – Или… п-прикалываешься?..
  Тут повернулся Пузырь. Глаза у него были такие же холодные и стеклянные, как у Василия.
- Перепуганные студенты вскочили со скамейки и побежали по коридору, - заговорил монотонным голосом Пузырь. - А облачко, сорвавшись с места, бросилось в погоню за ними…

                                   ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ.  Ледяной ужас

                                                                  1.

- Ты слышишь это? -  спросила Весюткина Круглову.
   Они находились во дворе больницы и наблюдали за всем, происходящим вокруг. С неба падали крупные снежинки – необычное явление для апреля, но оно не вызывало у людей восторга, только ещё больше нагоняло паники.
Через каждые три минуты ярко вспыхивала ледяная  плёнка. Толщина её увеличивалась за счёт того, что сверху нарастал новый слой. Благодаря прожекторам было отчётливо видно:  где она только что образовалась, а где уже имела второй слой. Если первый слой был  гладким, сплошным, то второй был неоднородным, состоящим из каких-то ледяных фигурок, разных по величине. 
- Что - слышишь? Ты о чём? Инга, что с тобой? Ты какая-то вся белая.
-  Стоны. Словно стонут раненные или смертельно больные люди. Неужели ты не слышишь?
- Инга, давай уйдём отсюда… Инга!
    Круглова в считанные секунды сообразила, что Весюткина теряет сознание, и успела её подхватить, когда та начала медленно оседать на землю.  Елена Степановна дотащила Ингу Вацлавовну до скамейки, усадила её, и, держа одной рукой за плечо, второй приподняла её подбородок и посмотрела в расширенные зрачки.
- Инга, в чём дело? Что с тобой?
- Им всем плохо, они просят о помощи, - зашептала Инга.
- Кому плохо? – сквозь зубы спросила Круглова и почувствовала, как мурашки поползли по спине.
- Им всем… здесь находящимся…
- Инга, ты меня пугаешь!
- Но мы ничем не сможем им помочь.
   Елена Степановна ещё раз глянула в глаза своей подруге и поняла, что Весюткина чем-то одурманена и потому несёт бред. Круглова ударила её по щеке, но ничего этим не добилась.
- Бойся девушки в чёрном.
- Инга, очнись, я умоляю тебя! – заорала Круглова. - Люди, есть у кого нашатырь?
     Инга Вацлавовна закатила глаза и стала валиться набок. На крик Кругловой прибежал заведующий хирургическим отделением Николаев.
- Что с ней? – спросил он.
- Сама не пойму. Как будто в неё кто-то вселился. Одержимая какая-то…
- Не говори глупостей, - Николаев взял на руки лёгкую, как пушинка, Весюткину и ринулся к входным дверям.
    Круглова опередила его и распахнула створки. С лёгкостью спортсмена Николаев побежал по коридору первого этажа.
   Люди, сидевшие на скамейках и стульях в ожидании того, что скоро всё закончится, как дурной сон, проводили взглядом удаляющегося в сторону левого крыла Павла Петровича с его лёгкой ношей и бегущую впереди него Елену Степановну.
    Николаев занёс Весюткину в первый бокс приёмного покоя и уложил на кушетку.
- Ирочка! - крикнул медсестре Николаев. - Срочно несите нашатырь.
   Медсестра быстро принесла пузырёк и, смочив ватку, протянула её Павлу Петровичу. Тот отмахнулся от ватки, вырвал из рук Ирочки пузырёк с нашатырём, открыл его и поднёс к носу Весюткиной.
   Инга Вацлавовна резко вздрогнула и широко открыла глаза. Её сразу же затошнило и чуть не вырвало.
- Инга, что с тобой? – заплакала Елена Степановна.
- Всё в порядке, просто голова закружилась и немного подташнивает… Потолок плывёт перед глазами… Чувствую, как сердце колотится в груди…
- Инга Вацлавовна, вы случайно не беременны? - поинтересовался Николаев.
- Хотелось бы, Павел Петрович, но от вас… разве дождёшься, - слабо улыбнулась Весюткина. - Вроде полегчало… Я сегодня почти ничего не ела. День какой-то дурацкий выдался. А на голодный желудок ещё и не такое бывает.
    Круглова смочила полотенце холодной водой и осторожно вытерла лицо Инги.
- Павел Петрович, вы можете идти. Я думаю, что дальше всё будет в порядке. Я за ней пригляжу.
- Ну, давайте, девчонки, не хворайте больше! – произнёс Николаев и покинул бокс, тихо закрыв за собой дверь.
- Ты меня напугала, - сказала Круглова.
- А что хоть произошло? Если честно, я ничего не помню, - ответила Весюткина.

                                                                 2.

    Груша не знал, что ему делать. Василий и Пузырь смотрели на него стеклянными глазами и несли полную чушь.
- Смотри на нас и принимай всё так, как оно есть, - пятый раз повторил
Василий и потянулся руками к Груше.
- Ты глупый, Груша, и слабый. И не тебе делать выбор, - произнёс Данька Пузырёв и тоже выставил свои руки.
  Василий и Пузырь шагнули вперёд.
- Принимай всё так, как есть, - прошептали они в унисон.
- Ага, пацаны, я всё учту. Вы только не переживайте по этому поводу, - сказал им Груша, попятился и повернулся лицом к выходу.
И вдруг прямо перед ним появился Фёдор Иванович. Он стоял в проёме дверей и улыбался. Виталик встал как вкопанный. Его сердце чуть не разорвало грудную клетку.
- Что с тобой, Груша? – участливо спросил старик. - Ты чего такой напуганный?
Виталик сжал кулаки и двинулся прямо на Федора Ивановича.
- Пропусти меня, а то худо будет! – заорал он.
  Старик сделал шаг в сторону и показал Груше рукой на выход.
- Иди, сумасшедший. Кто тебя держит?
  Сразу же после этих слов за спиной Груши раздался хохот. Груша обернулся и посмотрел на Василия и Пузыря. Глаза у них были живые, не стеклянные, словно оттаяли.
- Груша, ха-ха… Тебе надо лечиться, пока не поздно, - заговорил сквозь смех Василий. - Правильно, я говорю, Пузырь?
  Пузырь кивнул, корчась от смеха. Груша кинул взгляд на Фёдора Ивановича. Тот тихо смеялся, качая головой.
- Да, пошли вы все!!! – крикнул Груша и выскочил из палаты.

                                                                 3.

   Магамединов напоил Весюткину чаем с мятой в своём кабинете и приказал:
- Ложись на диван и засыпай. Я тебе укольчик хороший сделал. К утру будешь как новенькая.
- Спасибо, Максим, - поблагодарила Инга Вацлавовна, легла на подушку и вытянула ноги на диване. Потом она шаловливо взглянула на Круглову с повязкой на голове и высунула язык. - Не смотри так на меня. Теперь моя очередь, чтобы за мной поухаживали…
- Лежи, кто тебе не даёт… В следующий раз просто так и скажи, что хочешь, чтоб мужики за тобой поухаживали… без всяких этих концертов с обмороками… Тут достаточно свистнуть. Знаешь, сколько желающих сбежится?
- Видимо, что-то у меня со «свистелкой» не в порядке. Свищу-свищу, а они меня не слышат.
- Неправда! Вон Павел Петрович вмиг нарисовался.
- Николаев, что ли? Я в своё время на него столько косметики перевела, столько флаконов духов на себя вылила – бесполезный вариант, короче… Я лучше вон, Максиму Викторовичу глазки буду строить. Глядишь, ещё кружку чая мне сделает.
   Максим Викторович смущённо заулыбался. Круглова это заметила и помахала ему пальцем перед носом:
- А вы не улыбайтесь так, Максим Викторович. Вам нельзя! У вас жена есть. Если вы всем женщинам с таким рвением будете чай готовить – на одной заварке разоритесь…
- Хорош чепуху молоть, - сделал серьёзное лицо Максим Викторович. - Мне вот что в данный момент не даёт покоя: куда подевался Погодин? Каморка у него закрыта. Вдруг ему стало плохо, и он там в каморке у себя валяется без чувств на полу?
- Тогда надо выламывать дверь, - решила Круглова (перебинтованный боец спецназа). - Я думаю, нам это простят.
   Когда Круглова и Магамединов подошли к каморке Погодина, их ждал очередной сюрприз. Максим Викторович постучался и затем нажал на ручку двери. Дверь не открылась.
- Пётр Алексеевич, ты у себя?
    В ответ раздался громкий стук, будто кто-то с той стороны тоже решил постучать по двери. Магамединов вздрогнул:
- Эй, кто там?! Алексеич? Открой!
      В дверь уже не просто стучали, а колотили изо всех сил – казалось, что человек десять с той стороны решили развлечься таким необычным образом.
- Пошли отсюда, я прошу тебя, - прошептала Елена Степановна. - Что-то мне всё это не нравится.
- Нет уж! Пока я не узнаю, что там происходит – я не успокоюсь!
   Магамединов стиснул зубы и со всей силы ударил в дверь ногой. Дверь не выдержала удара и распахнулась, громко стукнувшись о стенку.
   В каморке Погодина никого не оказалось. Елена Степановна перекрестилась.
- Чертовщина какая-то! - тихо произнесла она.
   На маленьком круглом столике мигал диодной лампочкой ноутбук. Магамединов подошёл к столу и пошевелил мышкой. Через мгновение на экране засветился фоновый рисунок. Увидев изображение в ноутбуке, Магамединов почувствовал, как волосы на его голове становятся дыбом. Из-за плеча Максима Викторовича несмело выглянула Круглова и закричала:
- О, боже!
      Магамединов аж подпрыгнул. С экрана ноутбука улыбалась девушка в чёрном платье с вороном на плече.
- Ты не поверишь, Максим! – воскликнула Елена Степановна. - Но мне с этой тварью уже приходилось несколько раз встречаться!..
- И я с ней тоже имел честь познакомиться, - вздохнул Магамединов. - Не пойму, что в этой больнице творится, да и вокруг неё тоже… Такое ощущение, что к нам на постоянное место жительства переехал дьявол и развлекается таким вот способом.
- Как я хочу проснуться и понять, что всё это - дурацкий сон, - произнесла Круглова.
   Магамединов закрыл ноутбук, сунул его подмышку и вышел из каморки. Елена Степановна не отставала от него ни на шаг.
- Лена, давай попробуем найти логику во всём происходящем. Может, докопавшись до истины, мы поймём, как выбраться из этой заколдованной ситуации?
- Мне кажется, Максим, что законы логики в этой больнице уже давно не действуют. Но я согласна с тобой: нельзя сидеть сложа руки, надо срочно разбираться со всем, что здесь происходит.

                                                                 4.

    В приёмной морга горел тусклый свет. На трёх скамейках этого закутка, отделённого от коридора двухстворчатыми дверями, расположилось шесть человек. На первой скамейке сидела пожилая супружеская пара, на второй скамейке – отец и его семнадцатилетняя дочь, а на третьей - два студента из мединститута: Вадим и Жора.
- Когда они уже разберутся с воротами, - возмущалась пожилая женщина. - Беспредел какой-то! Все ж мы люди – нам есть хочется.
  Пожилой мужчина, порылся в кармане серого плаща, достал из него шоколадную конфету и протянул жене.
- Держи.
- Вот же еврей старый! Держал конфету до последнего, пока я на голод не пожаловалась, - шутливо зарычала пожилая женщина и забрала конфету. - А ну-ка, выворачивай карманы. Может, в них ещё что-нибудь завалялось.
   Пожилой мужчина отодвинулся:
- Отстань, дорогая! У меня больше ничего нет.
  Женщина быстро проглотила конфету и продолжила атаку:
- Ай-яй-яй! А чего же ты тогда так разволновался?
    Пока супруги ругались из-за конфеты, из-под дверей лаборатории выплыло светящееся пылевое облачко размером с два человеческих кулака. Оно было очень яркое и красивое и переливалось разными цветами. Облачко поднялось на полтора метра вверх и полетело по коридору, затем завернуло за угол и влетело в открытые двери приёмной морга.
   Пожилой мужчина первым заметил это светящееся пылевое образование и, раскрыв рот, стал смотреть на него.
- Что это за чудо? -  спросил он, а облачко тем временем заскользило в его ладонях.
   Маргарита вздрогнула и повернулась лицом к мужу. Облачко поднялось чуть выше и подлетело к пожилой женщине. Та, словно по команде, быстро выставила руки ладонями вверх. Облачко опустилось на её руки, затем чуть-чуть приподнялось и завращалось вокруг своей оси.
- Смотрите, какая прелесть! – вскрикнула пожилая женщина, и отец с дочерью взглянули на странное переливающееся разными цветами явление.
   Облачко моментально среагировало на их взгляд: оно оттолкнулось от рук Маргариты и полетело к отцу и дочери.
- Интересно, что это такое? – вновь задался вопросом пожилой мужчина.
Молодой отец вытянул ладони.
- Может быть это душа человека, - произнёс он, когда облачко опустилось на его руки, а затем приподнялось и завораживающе завращалось над ними. - Она прощается с нами.
  Вадим и Жора молча наблюдали за движением облачка. Жора открыл рот, чтоб что-то сказать. Но ничего не сказал, так и оставшись сидеть с открытым ртом.
  Дочь  молодого мужчины потянулась двумя руками к облачку, и пылевое образование сразу же перелетело к её рукам, опустилось на них и засветилось огненно-жёлтым светом, как солнце.
- Матерь божья, что это творится? – закричал Жора и на его лице отразился испуг. Глаза, которыми он смотрел  на пожилую супружескую пару, вылезли из орбит.
  С голов пожилых супругов сыпался какой-то странный «блестящий песок», а головы их уменьшались на глазах.
   Жора вскочил со скамейки и кинул взгляд на Вадима:
- Вадим, мне это не мерещится? – с надеждой спросил он.
- Я, думаю, что нет, - дрожащим голосом ответил ему Вадим. - Не может же это всё мерещиться нам обоим.
  Жора вновь взглянул на пожилую супружескую пару и закрыл рот двумя руками.
- О, боже, - застонал он.
   Пожилые люди сидели уже без голов. Из их рукавов на пол сыпался песок вперемешку со светящейся пылью. То же самое начало происходить с отцом и дочерью. Головы их уменьшались в размерах. Молчаливое удивление на их лицах сменилось пустотой: исчезли брови, ресницы, глаза, рот, губы – всё это превратилось в песок и пыль.
   Облачко опустилось над образовавшейся пылью (возле скамейки, на которой сидела пожилая супружеская пара), втянуло пыль в себя и увеличилось в размерах.
   Вадим сорвался с места и бросился к выходу.
- Уходим отсюда! – завопил он и выбежал из приёмного отделения.
Жора выскочил вслед за ним.
- Я… херею! - не успокаивался Вадим.
  Жора еле его догнал, обернулся и увидел, как из-за угла коридора вылетело светящееся облачко и набрало скорость. Жора посмотрел вперёд и прикинул расстояние до лестницы, ведущей на первый этаж. Впереди был ещё большой кусок коридора до дверей, которые можно было наглухо закрыть.
- Вадим, мы не успеем, оно нас догонит.
- Беги, дурень, не останавливайся, - крикнул ему Вадим - И не оборачивайся!
  Облачко играючи сократило расстояние между ними вдвое.
  Жора и Вадим рванули изо всех сил и помчались по коридору с такой невероятной скоростью, с какой они бы выиграли все соревнования по бегу в мире. Но облачко беспощадно приближалось к ним всё ближе и ближе.
  Вдруг Вадим заметил слева какую-то очень узкую дверь. Не задумываясь, он прыгнул к ней и дернул за ручку. Дверь со скрипом отворилась. Вадим и Жора, не говоря ни слова, протиснулись в коридорчик  и торопливо захлопнули за собой дверь...

                                                                 5.
 
     В узком коридоре, по которому бежали Вадим и Жора, горел неприятный розовый свет, давящий на глаза. Вадим внезапно остановился, не задумываясь о последствиях такой резкой остановки, и на него налетел Жора. Они оба грохнулись на пол.
- Куда это мы попали? – произнес Вадим, потирая ушибленную коленку.
  Жора посмотрел в сторону узких дверей, которые стали их спасением.
- Неважно! Главное, что мы оторвались от этой дряни.
  Вадим и Жора поднялись и уже спокойным шагом пошли по коридору.
- Я это зрелище никогда не забуду, - прошептал Вадим.
- Не бухти! Давай искать выход, - сказал ему Жора.
  Вадим показал рукой куда-то вдаль коридора.
- Мне, кажется, что там кто-то стоит.
- Где? Что? – вскрикнул Жора и выглянул из-за плеча Вадима.
   Действительно, впереди возвышалась что-то тёмное.
- Не шевелится… - прошептал Жора.
- Пошли, - буркнул Вадим и ускорил шаг. - Если честно, после этого летающего… облачка что ли… по-другому то, что мы видели,  и не назовёшь… мне ничего уже не страшно.
- Тогда представь, что там впереди десять таких тучек, - посоветовал Вадиму Жора.
- Иди ты в жопу! Сам представляй, если хочешь.
- Нет уж! С меня хватит. У меня такое ощущение, что мы с тобой сидим в кино на «сто Д» и пока не обделаемся, киносеанс не закончится.
- Такое ещё не изобрели, - пробубнил Вадим.
  Жора ухмыльнулся.
- С чего такая уверенность? Представь, что на нас испытывают эффект полного присутствия в кино.
  Вадим остановился и издал задним местом неприличный громкий звук. Затем скривился и покрутил головой по сторонам.
- Фу, чем это здесь попахивает?! – возмутился он.
   После чего посмотрел на Жору. У того на лице появилось недоумение.
- Ну и где твоя настоящая реальность? – спросил Вадим. - Почему сеанс ещё не закончился? Где титры?
  - Фу, Вадим, что это было? – произнёс Жора, зажав нос двумя пальцами.
  Вадим улыбнулся в ответ:
- Проверка твоей гипотезы опытным путём.
- Фу, террорист хренов! - заорал на него Жора. - Предупреждай в следующий раз, что опыты собираешься ставить.
Наконец, парни приблизились к тому, что не могли разглядеть издалека. Перед ними на полу стояли какие-то закрытые металлические контейнеры размером с чемодан. За контейнерами в стене был виден проём, ведущий в какую-то шахту, похожую на лифтовую.
    Вадим осторожно заглянул в эту шахту. Она уходила далеко вниз, конца и края её не было видно. К стенам шахты была прикручена металлическая конструкция с большим количеством проводов.
- Интересно, что это за шахта такая? -  спросил Вадим. - Для чего она может быть предназначена?
- Кто её знает, - ответил ему Жора.
  Вадим смотрел вглубь шахты и думал о её предназначении. Конструкция из толстых прямоугольных секций шла по всему периметру стены и так же, как и шахта спускалась далеко вниз. Она представляла собой каркас, к которому прикреплялись провода различной толщины.
   Жора рассеянно коснулся рукой металлического контейнера… И мгновенно получил удар током. Его как следует тряхануло возле злобных контейнеров и откинуло на два метра назад. Он ударился спиной об стенку и задним местом приземлился на пол.
   Волосы на его голове встали дыбом. Жора посмотрел на пальцы своих рук – они были чёрными.
- Ё-моё! Сегодня не мой день, – с отчаянием в голосе произнёс он.
  Вадим подошёл к Жоре и протянул ему руку.
- Как ты? Сильно досталось?
  Жора с его помощью поднялся с пола.
- Лучше не спрашивай! – пробормотал он.
- Сам виноват, - заметил Вадим и пошёл дальше по коридору.
  Жора двинулся вслед за ним.
- Спасибо за сочувствие!
   Коридор вывел их к двухстворчатым металлическим дверям. Вадим нажал на ручку и вышел на лестничную площадку. Интересное и странное открытие их ожидало на лестничной площадке.
   Вадим и Жора, склонившись через перила, смотрели на лестницу. Она уходила куда-то вниз, а не вверх.
- Чем дальше, тем хуже, - заметил Вадим. - Нам бы вверх, а не вниз. Может, пойдём назад?
- Я точно не пойду! - замотал головой Жора и начал спускаться по ступенькам вниз. - Облака всякие, ящики дурацкие, током бьются… Не-не, я пас.
Вадим догнал Жору и схватил его за плечо.
- Бог с тобой! Пошли вниз! Только вот интересно, куда мы выйдем….

                                                                 6.

       В семь часов утра терапевтическое отделение ожило. Из палат стали выглядывать больные. На посту проснулась дежурная медсестра. Из ординаторской вышел Борис Анатольевич Беленький с серебристым  металлическим кейсом в правой руке и зашагал по коридору в сторону вестибюля.
   Через десять минут Александр Михайлович Шарецкий зашёл в туалет, достал из кармана пачку сигарет «Winston», вытянул из неё одну сигарету, прикурил от зажигалки и глубоко затянулся. Его руки тряслись мелкой дрожью, со лба крупными каплями капал пот. Докурив сигарету, он направился на осмотр третьей палаты.
   Магамединов открыл глаза и понял, что лежит на полу, прислонившись головой к дивану, на котором спала Весюткина.
- Ничего себе! – удивился Максим Викторович. - Как это мы так дружно все в одной комнате улеглись?
    Круглова подняла голову и отодвинулась от стола. Повязка на её голове съехала набок.
- Страшно было по отдельности засыпать, вот и скучковались, - произнесла она.
- И ты прямо за столом уснула? - спросил Магамединов.
- Получается так, - неуверенно ответила Круглова.
    Магамединов почесал затылок и поднялся на ноги.
- Я совершенно не помню, как мы ложились спать. Последнее, что я помню, это как мы с Шарецким и Беленьким болтали обо всём происходящем в ординаторской.
    Весюткина спросонья потянулась на диване.
- Я-то всё помню. Ты мне сделал укол, и я сразу же заснула, - сказала Инга Вацлавовна.
- Действительно, - тяжело вздохнула Круглова. - Как я могла, опустив голову на стол, проспать всю ночь на стуле и не разу при этом не проснуться?
     Магамединов включил в розетку электрический чайник, подошёл к разрисованному морозом окну, приоткрыл форточку и выглянул наружу. Холодный воздух сразу же ворвался в кабинет. Максим Викторович в одно мгновение отскочил от окна и закричал:
- Боже, я сошёл с ума!
    И, не говоря больше ни слова, выскочил из своего кабинета. Круглова бросилась к окну и выглянула на улицу. Лицо её стало белее мела.
- Мамочка родная, я не верю своим глазам, - прошептала она.
    Магамединов выбежал во двор больницы. Там уже стояло несколько человек. Они смотрели за забор, и так же, как Максим Викторович, не могли уместить в своём сознании то, что видели. Одна бабулька стояла на коленях и молилась. От забора в сторону больницы ледяная плёнка продвинулась метров на пять-шесть, не больше. А вот то, что творилось за забором, вызывало отчаяние и ужас.
    За забором не было видно ни домов, ни машин, ни дорог, ни светофоров, ни строительного банка, знаменитого своими большими механическими часами – вообще ничего. Там расстилалась сплошная ледяная равнина. Лёд окружал всю больницу и уходил далеко, и не было видно ему ни конца, ни края.
   Магамединов отвернулся. Плечи его тряслись. Ступая ватными ногами по холодной, но ещё не обледеневшей земле, он вернулся в больницу и сквозь слёзы посмотрел на просыпающихся от какого-то глубокого наркотического сна людей. Они ещё не знали, что произошло… 

                                                                 7.

       В палате номер три стоял  неприятный зловонный запах. Двое больных из этой палаты с трудом вставали с постели. Один из них недавно перенёс инсульт и, как мог, боролся за жизнь. Второго же к постели пригвоздила непонятная болезнь. Вчера ещё он спокойно передвигался по больнице, заигрывал с медсёстрами и чувствовал себя практически здоровым. А сегодня уже не мог оторвать головы от подушки из-за сильного жара и недомогания.
    Алексей Горин чувствовал, что с ним случилось что-то непоправимое. Всё началось с того, что вчера вечером он пожаловался на изжогу. Врач ему сделал укол, после чего Алексей ощутил резкий голод и еле его утолил. Ему становилось всё хуже и хуже, и он никак не мог понять, с чем это связано.
     Как только Александр Михайлович Шарецкий вошёл в палату номер три, он сразу же направился к Алексею Горину.
- Доктор, скажите, а это правда, что из больницы невозможно выйти? – спросил его бывший ректор сельскохозяйственной академии, а ныне  несчастный пенсионер с язвой желудка.
- Я думаю, что скоро во всём разберутся, - махнул рукой Александр Михайлович. - Поэтому особо не переживайте.
- Александр Михайлович, а вы выходили сегодня на улицу, видели, что там творится? –  не выдержал молодой человек лет двадцати трёх, который паковал свои вещи в сумку.
- У меня работы много. Мне некогда выходить на улицу…  А куда вы так стремительно собираетесь?
-  Вот когда вы выйдете на улицу, тогда все поймёте. Я собираюсь подняться на крышу и ждать спасательный вертолёт.
- Молодой человек, не стыдно вам?! Своими действиями вы порождаете панику.
- Ой, не смешите меня! Паника... Вы еще паники не видали, вот погодите. Сейчас народ проснется… Все наверх ломанутся, а я уж там лучшее место занял.
  Шарецкий поглядел на парня поверх очков.
-  Если уж идёте, так потише как-нибудь… Никому ничего не объясняйте: куда вы идёте и зачем. Если народ побежит на крышу, по вашему примеру, то вы можете оказаться в числе первых, кто с этой крыши  навернется. Просто выдавят…
- Я знаю, что я делаю, - невежливо оборвал его парень.
   Александр Михайлович отвернулся от молодого человека и взглянул на Алексея Горина. Подушка больного была вся мокрая от пота. Но больше всего доктора беспокоил его сильно вздувшийся живот.
- Ну, как вы себя чувствуете? – спросил Горина Шарецкий.
- После вашего вчерашнего укола мне стало гораздо хуже, чем было, - пожаловался больной.
- По-видимому, мой дорогой, ваша болезнь стремительно прогрессирует… Ну-ка, попробуйте сесть и поднимите руки вверх. 
- Я не могу, мой живот так сильно вздулся…  - Горин еле сел и, тяжело дыша, поднял руки вверх.
    Шарецкий увидел подмышками больного красную сыпь и кивнул.
- Так… мне всё понятно. Вы сильно не переживайте. Я уже встречался с этим редким недугом в своей практике и хорошо представляю, с чем имею дело. Сейчас поднимайтесь и идите в процедурный кабинет. Я назначу вам укол. И попрошу разрешение у заведующего отделением  положить вас в шестую палату, чтобы вы были под моим постоянным контролем. Позже я всё вам расскажу о вашей болезни.
- Доктор, только честно скажите, это что-то страшное?
- Все болезни страшные, если их не лечить. Ваша - поддаётся лечению. Если почувствуете сильный голод, дайте мне знать.
- Да я уже и так всё съел, что у меня было в тумбочке…
- Ага, и холодильник, что в столовой стоит для общего пользования, наполовину опустошил. Жрал всё подряд без разбора. Я сам, своими глазами, это зрелище видел,- сказал напоследок молодой человек, закинул сумку на плечо и вышел из палаты.
- Давайте-ка быстро в  процедурный кабинет, - приказал Шарецкий. - Нельзя вашей болезни прогрессировать. Либо мы её, либо она нас.

                                                                 8.

        Панике предшествовал всеобщий психоз. Во дворе больницы собралось много людей – это были врачи, больные и те, кто пришёл их навестить. Всех собравшихся объединяла одна общая беда. Люди молча смотрели на ледяную плёнку. В глазах их были отчаяние, страх и беззащитность перед неизвестным явлением.
   В центре толпы крутилась на одном месте, неотрывно глядя в небо, женщина в розовой курточке.
- Мама, ты была права, - вопила она, - весь мир сошёл с ума! Мама, забери меня отсюда!!!
   Людям, которые знали эту женщину, было трудно поверить, что она сошла с ума. Что её психика дала сбой. Ещё недавно она спокойно с ними разговаривала и даже шутила о происходящем.
   Из толпы вышел пьяный мужичок с бутылкой водки и гранёным стаканом в руках. Трясущимися руками он налил полстакана водки и протянул его женщине.
- Иди сюда, красавица, давай выпьем за апокалипсис – вот он, оказывается, какой!
   Безумная женщина непонимающими глазами уставилась на мужичка, который протягивал ей стакан с водкой, и разрыдалась на глазах у всех.
- Иди ко мне, моя хорошая, я тебя успокою, - не отставал от неё пьяный мужичок. - Я специально для такого случая приберёг драгоценную бутылочку.
    Одна из женщин в толпе потеряла сознание, две другие завыли – словно принялись кого-то оплакивать. Сразу же к ним присоединились ещё несколько женщин. Человек десять упали на колени и принялись молиться.
- Господи, спаси нас! – раздался женский крик из толпы.
- Не хотели ходить в церковь, грешники, получайте! – заорала в толпе придурковатая бабка, стараясь перекричать людей, которые зашумели, как растревоженный улей. - Думали, наверное, что всё сойдёт вам с рук… ага! А оно так не вышло!  Всякому разврату и беспределу рано или поздно приходит конец…
  К тем людям, что упали на колени, присоединились другие. Молящихся становилось всё больше и больше. И вскоре почти весь двор стоял на коленях – была слышна общая молитва людей. Из глаз людей текли слёзы.
  Больные пооткрывали настежь разрисованные морозом окна больницы и с ужасом смотрели на «новый пейзаж». То в одном окне, то в другом окне было видно, как крестятся люди.
  На крыше столпилось большое количество людей. Они смотрели на небо, покрытое тяжёлыми снежными тучами, и на ледяную равнину, расстелившуюся за забором больницы...

                                                                 9.

   Зарождался хаос. Шокированные люди не замолкали ни на минуту. Они стонали, плакали, что-то горячо доказывали друг другу, кричали во всю глотку. И больные, и те, кто пришёл их навещать, студенты из мединститута и сами врачи, уборщицы и санитарки беспрепятственно перемещались по всей больнице. Они заходили в операционные, в рентгенологические кабинеты, кабинеты ультразвукового исследования, в столовые, в палаты к тяжёлобольным.
    По коридору хирургического отделения проскочили Клёпа, Зарядный и Король – крутые парни лет двадцати. С дежурного поста выскочила Алёна и закричала им в спину:
- Молодые люди, вы куда?
Крутые парни остановились и повернулись лицом к Алёне. На их лицах появились мерзкие улыбки.
- Какое дело тебе, красавица, до нашего «куда»? – спросил Зарядный. - Хочешь, пошли с нами.
- У нас по отделению нельзя так свободно разгуливать, - сказала Алёна.
- Милая, проснись! – заржал во весь голос Король. – Теперь всем всё можно!..
- Подскажи, где у вас тут можно спиртиком разжиться? - поинтересовался
Клёпа. - Да и сама давай с нами. Может, последний денёк доживаем…
- И всё у нас - в последний раз, – со значением добавил Зарядный.
- Какой, к чёрту, спиртик! – возмутилась Алёна. -  Вам здесь не магазин! Если вы немедленно не покинете отделение, я позову заведующего отделением.
- Зови, мы и ему нальём! – разрешил Король. - С сегодняшнего дня мы контролируем всё спиртодвижение в больнице. Так что, присоединяйся, пока
не поздно. Мы, кстати, планируем и наркотики взять в оборот… И нам хороший
специалист, который знает, где они лежат, не помешает.
  Король, Клёпа и Зарядный отвернулись от Алёны и двинулись дальше по коридору. Прошли метров пять и остановились возле процедурного кабинета.
- Вот, куда нам надо! – воскликнул Зарядный и нажал на ручку двери.
  Дверь не поддалась. Зарядный не растерялся, отошёл назад и с разбегу выбил её плечом. И вся компания, чувствуя, что наказание ей не грозит, с шумом и смехом ввалилась в процедурный кабинет.

                                                                10.

     Паника принесла свои плоды. И первый плод появился в пищеблоке (на кухне больницы). Там на электроплитах стояли большие кастрюли, в которых готовилась еда для больных. Анжела и Раиса – молодые поварихи с заплаканными лицами – колдовали над этими кастрюлями: засыпали в них картошку, солили, добавляли приправы, мешали, пробовали на вкус – и всё это делали очень быстро.  
- Мы, что рабами в один миг стали? - возмутилась Анжела. - Нам никто за это явно не заплатит, а мы должны супа наварить на всех голодных в больнице.
- Надо бросать всё это к чёртовой матери и сваливать отсюда! – предложила Раиса.
- Это тоже не выход, - ответила Анжела. - Мы с тобой ближе всех к еде находимся, кто знает, что дальше-то будет… Запасы, небось, не резиновые.
- Тогда надо сказать Варваре Семёновне, чтоб в помощь нам кого-нибудь позвала.
  Открылись входные двери, и на кухню ворвалась Варвара Семёновна – заведующая пищеблоком.
- Я вышла на первый этаж и сказала, что на всех варю суп и что мне нужны добровольцы, которые по всей больнице на тележках будут возить суп и кормить людей.
- Ну и что из этого? – спросила Раиса.
- Беда, девчонки!..
   В подтверждение слов Варвары Семёновны резко распахнулись входные двери, и в пищеблок вломилась толпа. Люди лихорадочно хватали съестное, кричали, толкались…
- Ну так же нельзя! – закричала Варвара Семёновна. - Вы делаете хуже и себе, и другим!..
  Анжела и Раиса не успели даже запищать. Толпа людей снесла их, как снежная лавина. Раису прижали к электроплите, она была вынуждена за неё хвататься и отталкиваться. Бедная девушка сильно обожгла руки и кричала от боли, но обезумевшие люди не обращали на неё никакого внимания.
  Люди давили и душили друг друга из-за еды. В ход пошли локти и кулаки. Раиса сползла на пол, чтоб её не толкали на горячую электроплиту, другого выхода у неё просто не было. И в этот же момент на пол с электроплиты скинули кастрюлю с кипящим супом… Раздался общий крик боли.
   В результате всего Раиса уже не сидела, а лежала на полу возле электроплиты. Всё лицо её было в слизи и волдырях. Один глаз у неё сварился, и она уже не понимала, что происходит…

                                                                11.

     Заведующий хирургическим отделением Павел Петрович Николаев сидел за рабочим столом в своём кабинете и держал возле уха трубку рабочего телефона.  Он всегда старался быть спокойным и сосредоточенным, умел анализировать сложные ситуации и находить выходы там, где другие сдавались. Однако Павел Петрович был весьма самолюбив, он с трудом переваривал такие моменты, когда его игнорировали или недооценивали, проще говоря, снижали ту планку, к которой он себя приравнивал.
    После того, как он поговорил с главврачом больницы о сложившейся ситуации, у него появилось впечатление, что тот совершенно его не слышит. Николаев специально зашёл к нему в кабинет, чтоб найти решение некоторых серьёзных проблем. Он считал, что надо заранее кое о чём побеспокоиться. Но Хмельницкий быстро дал понять заведующему хирургическим отделением, чтоб он не лез к нему с пустяками. И поэтому в данный момент Павла Петровича всё раздражало, он никак не мог успокоиться.  
    Николаев нажал несколько раз одну и ту же кнопку телефонного аппарата и со злостью кинул трубку на стол.
- Нарочно такое не придумаешь! – заорал он. - Хорошо хоть, что ещё вода и электричество не пропали…
    В этот момент в кабинет ворвалась дежурная медсестра Алёна и подлила масла в огонь.
- Павел Петрович, какие-то уроды забрались в процедурный кабинет, - сообщила она. - И ищут там спирт….
  Николаев не встал, а взлетел со стула и закричал:
- Что за уроды, и кто их сюда впустил?!
    В ответ Алёна испуганно развела руками.
- Я не знаю, - взвизгнула она. - Что вы на меня кричите?!
- Ой, блин, как это всё мне надоело! – заревел Николаев и выскочил из своего кабинета.
   Алёна бросилась за ним вдогонку.
- Павел Петрович, вы один не идите, - закричала она ему в спину. - Я сейчас ещё Кривицкого позову.
- Не волнуйся! – рявкнул Николаев. - Без него разберусь!
   Заведующий хирургическим отделением остановился возле выломанных дверей процедурного кабинета и толкнул их ногой.
   В кабинете всё было перевёрнуто вверх дном: выдвижные ящики стола валялись на полу, шкаф с медикаментами лежал рядом с ними.
- Ну, что мне, мальчики, скажете? – спросил Николаев и стал закатывать рукава своего белого халата.
  Король увидел это и усмехнулся.
- Мужик, вали отсюда. Это теперь наша территория.
   Клёпа выплюнул в сторону жвачку и достал из заднего кармана выкидной нож, нажал на кнопку, и лезвие ножа выпрыгнуло вперёд.
- Если что-то непонятно, давай поговорим, - предложил он.
- Давай! – быстро согласился Николаев, сделал два быстрых шага вперёд и ударил кулаком Клёпу по лицу.  Всё это произошло в одну секунду. Клёпа даже не успел среагировать и вместе с ножом полетел на пол, и ударился головой о подоконник, глаза его сразу закатились.
- Ну, кто ещё хочет поговорить с бывшим боксёром? – задал вопрос Павел Петрович. - Я в молодости, в отличие от вас, на водку и наркотики время  не тратил.
  Король отступил на шаг назад, обернулся и посмотрел на Зарядного. Тот покрутил мускулистой шеей и сжал пальцы в кулаки.
- Мы тоже не из говна сделаны, - произнёс он, замахнулся и устрашающе рассёк левой рукой воздух.
   Алёна стояла в коридоре и услышала глухой удар. Было понятно, что тот, кто ударил – вложил в удар всю силу. Из процедурного кабинета в коридор вылетел Зарядный, стукнулся головой об стенку и съехал по ней на пол.
- Извини, я забыл предупредить, что занимался почти каждый день, - крикнул ему Николаев.
- Не надо, я сам! – завопил Король.
   Он выскочил из процедурного кабинета, и его догнала нога Николаева. Король лбом протаранил стенку в коридоре и, так же, как Зарядный, молча съехал на пол.
   Когда Павел Петрович вышел из процедурного кабинета, Алёна вновь узнала в нём добродушного заведующего хирургическим отделением. Ему только не хватало нимба над головой и белых крылышек за спиной.
- Алёнушка, когда парни проснутся, покажешь им, где у нас здесь выход, - попросил он, и она ему молча кивнула.

                                                                12.

     Работники мастерской - Николаич и Рыжов - не сразу поняли, что случилось что-то нехорошее. Из подвала на лестницу выскочила женщина с двумя буханками хлеба в руках, промчалась вверх по ступенькам, чуть не сбив их с ног, и закричала кому-то на первом этаже:
- Антон, беги быстрее, пока на кухне хоть что-то ещё осталось. 
   Николаич от удивления раскрыл рот и ускорил шаг.
- Что она орёт такое, дура эта, - сказал он. - Чёрт! Там же на кухне Варвара моя!  
- Николаич, люди жрать захотели! - догадался Рыжов. - Вот и сходят от голодухи с ума. Кто как может.
  Из подвала выскочил мужчина с банкой тушёнки и тремя батонами в руках. Николаич от возмущения чуть не задохнулся:
- Ты видел это?! Рыжов, беги, глянь, что там творится! – заорал Николаич. - Беги, я тебя прошу!
  Рыжов кивнул и помчался по коридору в сторону пищеблока. Николаич бросился вслед за ним. Но шустрый Рыжов за считанные секунды скрылся за поворотом.
   Возле дверей моечной Рыжов остановился и с ужасом посмотрел на толпу, рвущуюся в пищеблок. Какой-то дед тростью лупил по спинам людей, чтоб его пропустили. 
- Я инвалид! – орал дед.
- Эй, дикие, что вы здесь все столпились, - закричал на людей Рыжов. - Запасов еды в больнице хватит надолго, если вы их не будете разворовывать!
-  Рассказывай сказки кому-нибудь другому! – завопил дед. - Здесь почти всё уже вынесли!
  Рыжов со злости плюнул на пол.
- Да это быдло за месяц не вынесет всех запасов. Я, надеюсь, до кладовых они не добрались…
- А где здесь кладовые? – поинтересовался дед.
- В заднице у тебя, - подсказал ему Рыжов. - Загляни – увидишь!
  Рыжов набрал воздуху в грудь и заревел не своим голосом:
- Задолбали, уроды! Я, блин, щас вас научу, как себя надо вести!
  Рыжов напоследок сверкнул глазами и скрылся в моечной. В помещении, в котором очутился Рыжов, на крюке висел скрученный моечный шланг. Рыжов размотал его, насадил на кран с горячей водой и закрепил зажимом.
   Открыв кран, Рыжов выскочил в коридор, встретился взглядом с Николаичем, улыбнулся ему и направил струю горячей воды  на спины людей.
- Уважаемые граждане, прошу разойтись!!! – крикнул он.
  Люди, ошпаренные горячей водой, с криками бросились врассыпную. Вдруг откуда-то выскочил громадный, ростом под два метра, накаченный не в меру мужик.
- А ну, выключи воду, я сказал! – потребовал Громила.
Николаич схватил за плечо Громилу и закричал ему в лицо:
- Извини, друг, не будет этого!
- Это почему же?
- Там внутри люди друг друга давят. А здесь дураки ещё сильнее их зажимают.
Всем насрать на то, что происходит на кухне. Неужели и ты такой же, как
и все остальные?
- Я не такой! Просто одни урвут себе пожрать, а другим хрен что достанется…
- Дурь! В больнице еды навалом, всем хватит!
  Толпа редела из-за напора горячей воды. Из пищеблока выскакивали люди. Они уносили всё подряд: муку, соль, сырую картошку, капусту.
  Николаич схватил за шиворот сорванца лет двенадцати с упаковкой соли.
- Эй, дурачок, нахрена тебе шестнадцать килограмм соли?
  Сорванец попался упрямый, он крепко держал упаковку соли в руках и болтал ногами в воздухе.
-  Отпусти, мамка сказала, хватай, что сможешь, потом обменяемся...
  Николаич кое-как отобрал у сорванца соль и дал ему подзатыльник.
- Передай мамке, что я найду её, конфискую, что наворовала и убью на месте без суда и следствия…
  Сорванец сорвался с места и бросился прочь. Николаич развернулся и хлопнул громадного мужика по плечу.
- Чего тебе? – спросил Громила.
- Как зовут тебя, друг?
- Боря.
- Слушай меня, Борис, собери человек десять таких крепких мужиков, как ты сам, и приведи их сюда.
- Зачем это? – удивился Громила.
- Будете охранять пищеблок, - объяснил Николаич. - И за это я вам гарантирую полноценное питание для вас… и всех ваших близких, находящихся в этой больнице.
  Громила почесал затылок.
- Будет сделано, товарищ начальник! – произнёс он после небольшого колебания и удалился.
  Николаич зашёл в опустевший пищеблок и увидел лежащую на полу Раису. Её очень сильно трясло, и она вскрикивала от боли. Лицо у Раисы было всё в волдырях, глаз  - сварен. Над ней склонившись, хлопотали Варвара Семёновна и Анжела. Варвара Семёновна держала голову Раисы, а Анжела к лицу прикладывала мокрое холодное полотенце.
    Николаичу приходилось в жизни видеть картины и пострашнее. Он спокойно оценил ситуацию. Самое главное - с его женой, Варварой Семёновной, было всё в порядке.
- Рыжов, ты где?! – позвал своего подчинённого начальник отдела технического обслуживания.
В пищеблок заглянул Рыжов. Руки у него были красные из-за горячей воды.
- Чего, Николаич? – откликнулся он.
- Хватай на руки девчонку и неси её в ожоговое.
Рыжов кивнул и поднял на руки Раису.
- Не трогайте меня, - заорала бедная девушка. - Дайте умереть спокойно! Я вас прошу!
- Потерпи, милая, всё будет хорошо,- прошептал Рыжов и двинулся к выходу.
  Николаич посмотрел на перепуганную до смерти Варвару Семёновну и вполголоса сказал:
- Рыжов, двигай быстрее, а то сердечко девчонки может не выдержать боли.

                                                                13.

    Первым проснулся Жора. Он сел на корточки возле стенки и уставился на Вадима, который лежал на холодном бетонном полу лестничной площадки и храпел во всю мочь. В горле у Жоры противно зачесалось, и он закашлял. Кашель был неприятным и выходил откуда-то из бронхов. Откашлявшись, Жора подполз к Вадиму и зарядил ему в лоб хороший звучный «фофан».
- Просыпайся, сынуля, на учёбу пора, - запищал Жора.
  Вадим сразу же перестал храпеть, шмыгнул носом и приоткрыл левый глаз.
- Просыпайся, падла! – заорал ему прямо в лицо Жора. - Чай будем пить с баранками и мёдом…
- Где чай? Какой чай? – вскрикнул перепуганный Вадим. - Ого,  как холодно.
- Ну, что проснулся? – спросил Жора спокойным голосом.
- А фиг его знает! А что?
  Жора покачал головой.
- А ничего. Ты мне лучше объясни, кому из нас в голову вчера пришла мысль: лечь спать на холодном бетоне…
- Точно не мне, я б до такого не додумался…
- А я, значит, додумался бы?! Короче, ты, как и я, совершенно не помнишь, как мы ложились спать. Я прав?
- Совершенно не помню.
- Весело, однако, - тяжело вздохнул Жора.
  Вадим поднялся на ноги и со стоном распрямил спину.
- Ладно, чего теперь гадать? – сказал он. - Мы вроде как вниз двигались. Пошли дальше.
  Вадим отряхнул брюки от пыли и начал спускаться по ступенькам. Жора взглянул вверх между перил и обратил внимание, что лестница уходит  куда-то очень высоко.
   Это означало, что они с Вадимом спустились на очёнь большое количество пролётов вниз.
- Блин, это не больница, а какая-то подземная цивилизация, - сказал Жора.
- Спустимся ещё на пару этажей вниз и, если не найдём никакого входа или выхода, будем подниматься назад, - ответил Вадим. - Надоел мне этот поход в никуда.
  Жора догнал Вадима, и они молча стали спускаться дальше и вскоре на одном из подземных этажей обнаружили открытые узкие двери (но это был не последний этаж, лестница уходила ещё дальше вниз).
  Вадим первым вошёл в узкий с серыми стенами коридор, в котором горел отвратительный розовый свет, и медленно зашагал вперёд. Жора двинулся вслед за ним. По правую руку обнаружилась закрытая узкая дверь. Вадим остановился, схватился за ручку двери, нажал её и налег плечом. Дверь не поддалась.
   Из-под неё выползло нечто похожее по форме на божью коровку, только серого цвета и размером с маленькую черепашку. Нечто издало странный звук:
«вжи - жи-жить», и из спины его вылезли острые крутящиеся полукруги, которые можно было сравнить с торчащими наполовину кругами столярной пилы, только очень маленьких размеров.
  Жора показал рукой на странное нечто.
- Смотри, что это?
  Вадим ударил ногой по «серой божьей коровке».
- Я не знаю! – ответил Вадим. - Гадость какая-то.
«Божья коровка» от удара ноги улетела назад в щель под дверью.
- Главное, что не облачко, – добавил он.
  Вадим и Жора двинулись дальше по коридору. А из-под двери выползло штук семь этих «нечто». Они повторили друг за другом неприятное «вжи-жи-жить» и оголили свои острые пилы.

                                                               14.

      После того, как все посторонние были изгнаны из хирургии, Николаев закрыл входные двери на замок. Он отдал ключи медсестре и разрешил пускать в хирургию только врачей больницы и больных из этого отделения. Павел Петрович заходил в палаты к больным и разговаривал с ними, успокаивал их, объяснял, что хуже всего, когда в чрезвычайных ситуациях невозможно ничего контролировать. Предложил каждому больному задуматься, что может произойти в том случае, если в больнице начнётся паника.
      Николаев нажал на ручку двери двенадцатой палаты и удивился тому, что она оказалась закрытой на защёлку. Павел Петрович постучался.
- Зайдите попозже, пожалуйста, - услышал он голос Анны.
- Хорошо-хорошо! Не буду вас беспокоить. Об одном вас попрошу: не поддавайтесь панике.
- Не переживайте, Павел Петрович, когда вы с нами, мы ничего не боимся.
      Николаеву последняя фраза так понравилась, что он аж хрюкнул от удовольствия. Постояв возле двери пару секунд, он двинулся дальше по коридору, но остановился, услышав голос Анны. Павел Петрович сразу понял, что она рассказывает что-то интересное больным палаты. Ему стало любопытно и он, вернувшись к двери, прислушался.
- Так вот, в кабинете заведующего, не помню точно какого отделения, зазвонил  телефон. Для заведующего этот звонок был неожиданностью, так как связь в больнице отсутствовала, - рассказывала Анна. - Он схватил трубку и закричал в неё: «Алло, я вас слушаю!»  А в ответ услышал: «Это вам звонит Андрей Кабен, я увлекаюсь практической магией и звоню предупредить, что из-за моих неудачных магических опытов в больнице появилась очень нехорошая субстанция. И вам надо провести несколько сложных обрядов, что бы остановить её действие…»
   Николаев внезапно почувствовал головокружение, и из носа у него потекла тоненькой струйкой горячая кровь. Павел Петрович ощутил, как она обожгла его ноздри. Он вытер рукою кровь и задрал вверх подбородок. «Что-то это со мной такое? - удивился он. - Неужели - давление»?!
- Заведующий послал  подальше этого Андрея Кабена и кинул трубку на телефонный аппарат, - монотонно бормотала Анна. - И сразу же увидел, что проём двери и окно начали быстро зарастать неизвестной науке материей, и через три секунды всё стало сплошными стенами. Слои материи накладывались один на другой: кабинет терял свои размеры на глазах. И заведующий испугался не на шутку и закричал во весь голос…
       Николаев, мрачно улыбнувшись, отошёл от двери. Ну и чушь молотит, а такая  красивая женщина! Павел Петрович медленно пошёл по коридору, пытаясь понять, почему ему ни с того, ни с сего стало плохо. На давление он никогда не жаловался, сосуды в носу у него были крепкие, да и кровь свою такой горячей он никогда не ощущал. А тем временем Анна, которая сидела по-турецки посреди палаты, продолжала:
- И вот представьте себе такое зрелище: люди идут по коридору и смотрят на  сплошную стену, за которой раздаются крики ужаса…       
       Все остальные больные палаты номер двенадцать сидели на своих кроватях и внимательно слушали рассказчицу. Из глаз их текла тёмная слизь, из носа - тонкой струйкой бордовая кровь, изо рта выплёскивалась жёлтая пена.
 

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ,,,,

Комментарии

Всего комментариев (2) Последнее сообщение
Lapka аватар

"Ёжики плакали и кололись, но продолжали лезть на кактус"(С)))))))))

Отлично. Как в детстве, страшно, но страшно интересно, что дальше

Александр Булахов аватар

Понял, побежал за продолжением. 

#
Система Orphus