Вряд ли мир перепугается так же, как ежегодно он пугается разнообразных гриппов, от свиного до дельфиньего.

Еще бы: относительно инфекций, передающихся половым путем, в каждом из нас живет горделивое утверждение «ну, это не про меня».

При этом как не пользовались презервативами во время случайного, но очень страстного секса, так и не пользуемся, как меняли партнеров, так и меняем…

Поэтому, хоть гонорея — это и не про нас, знать медицинские новости на эту тему будет небесполезно.

Несколько недель назад  университет Лаваль, занимающийся вплотную проблемами ИППП, распространил пресс-релиз, в котором объявил о появлении штамма гонореи, устойчивой к известным антибиотикам. 

То есть теперь гонорею не очень-то известно, чем лечить.

Попросту — нечем.

Проблема эта, кстати, появилась не сегодня, и касается не только гонореи.

Наша с вами любовь к самолечению и ненависть к инструкциям, вложенным в коробочку с лекарствами, привели к тому, что многолетние усилия медицины по выведению хороших, эффективных лекарств сводятся к нулю: фармацевты изобретают антибиотик, дают его в продажу, мы начинаем без консультации с врачом его пить при каждом удобном случае, но пьем не положенные семь дней, а, скажем, три — пока не исчезнут видимые симптомы заболевания.

И как-то наплевать нам, что болезнетворные микроорганизмы погибают только на седьмой день — мы же всегда знаем медицину лучше врачей и фармацевтов. А недобитые микробы тем временем приходят в себя, расправляют лапы и жала и вырабатывают терпимость к антибиотикам. И вот уже наплевать детям микробов и внукам микробов на то лекарство, которое еще недавно считалось панацеей от всех бед.

Так что неизлечимая гонорея — это плод все тех же размышлений: «ну, это не по меня».

Кстати говоря, врачи прогнозируют пандемию гонореи, устойчивой к антибиотикам, где-то через 7-10 лет — и если мы с вами не станем ответственнее относиться к любым лекарствам, лечить болезнь будет нечем.

И даже привиться от нее пока еще невозможно: антитела к гонорее вырабатываются не в крови, а в слизистой, а таких вакцин, к сожалению, пока еще не существует.

Так что каждый из нас тут очень даже при чем. И все сказанное — очень даже про нас.  Хотим мы этого или не хотим, морщась брезгливо при одном только упоминании ИППП.