Полная версия сайта Мобильная версия сайта

Юлия Чернявская о делах семейных

В 22 года Юлька, как ее называли друзья, стала Юлией Виссарионовной, начав преподавать.

Сегодня Юлия Чернявская — известный культуролог, педагог, писатель, автор пьесы «Лифт», поставленной в Республиканском театре белорусской драматургии, автор и ведущая аналитической художественно-культурологической программы «Без ответов», передачи «Круги на воде» на TUT.BY-ТВ.

2 мая 1986 года Юлия познакомилась с Юрием Зиссером, которого мы знаем как основателя самого крупного интернет-портала Беларуси TUT.BY. Каждый год они отмечают эту дату. Вообще, Юлии Чернявской всю жизнь везет на хороших людей. О них она говорит с большой любовью и невероятной теплотой, подкупая сразу, залпом.

10.jpg

Мы встретились в ее уютной квартире и поговорили о кулинарии,
распределении домашних обязанностей между членами семьи,
знакомстве со вторым мужем Юрией Зиссером, о книгах, которые Юлия Чернявская читала дочери.

Дела домашние и рыбное филе

Выбирать между семьей и работой приходилось буквально каждый
день. Нос вытащишь — хвост увязнет.

Еще когда работала только в университете и писала научные статьи, было проще. Я знала свое четкое расписание на полгода вперед. Дома работала по утрам: пишу в основном в первой половине дня. В университете у меня была вторая смена: приходила домой в шесть, а нужно было еще что-то сделать по дому, приготовить, прибраться...

Все успевалось как-то. Теперь — гораздо с большим скрипом.

Было время, когда я практически не готовила.  Дочь Женя начала жить отдельно, муж обедал на работе и старался не ужинать, а сама я по натуре кусочница. Если я приготовила обед, то не ем его. Мне жалко тратить время на то, чтобы разогреть себе суп. Чтобы приготовить обед для семьи, не жаль времени, а для себя жалею. Просто это даже в голову не приходит, ведь гораздо проще схватить яблоко, кусок сыра и побежать работать дальше.

Не умею ни шить, ни вязать. Зато печь люблю.

И когда готовлю, то сразу пять блюд, чтобы хватило на два дня. Люблю то, что просто, вкусно и в холодильнике не переводится. Вот чего никогда не любила и не умела, так это заниматься украшательством блюд. Изысканно украшать салатик, например, не буду. Готовка — это всегда творческий процесс. Важно, какие я смешиваю вкусы и запахи. Бывает, готовишь что-то и мысль приходит: а добавлю-ка я сюда яблоко! На кухне импровизирую постоянно. У меня яичница каждый раз разная!

Мое коронное блюдо — армянское постное хачапури.

Фирменные пироги часто пеку. Могу изваять кучу начинок — получится пять пирогов. Раньше муж (Юрий — А.П.) любил жареную картошку, но сейчас ее не ест: диета. Любит жареную рыбу, овощи. Вообще, муж всеядный совершенно. Считает, что обед без супа — это не обед. Но вот сладкого не любит. Дочка же вообще-то любит шоколадное: такой торт, знаете, который на шоколаде едет, шоколадом погоняет. Но при этом она старается рационально питаться. Ходит в кафе с приятелями. Вообще очень много общается с друзьями, приходит в два часа ночи, съедает кусок еды из холодильника, если хочет есть, и идет спать.

Если я день потрачу на готовку и на уборку, я себя изгрызу, потому
что не работала.

Вообще плохо переключаюсь с одной деятельности на другую. Не умею два часа поработать, потом приготовить, потом снова
поработать. Живу и работаю методом погружения. Вот мы сейчас с вами разговариваем, а меня разрывает на самом деле на части, потому что мне нужно одновременно делать один ролик, думать о передаче, которую скоро записывать, у меня лежит начатая пьеса, и в компьютере живет роман, к которому я вернусь, когда сделаю все, что должна.

И передачи, передачи! Два «Без ответов» — в процессе. Да и «Круги на воде» не дремлют, а «Круги» мои — дико трудоемные. 

Если я целый день ничего по работе не делала, а готовила и убирала, то потом считаю себя дрянью, на самом деле. Сейчас с готовкой стало гораздо проще. Можно купить в магазине вполне приличные полуфабрикаты. Я не имею в виду рыбные палочки и котлеты в панировке, конечно. Но когда тебе не нужно из мяса вынимать кости — это уже очень большое подспорье.

Когда ты покупаешь филе рыбы, то экономишь время на готовку. Берешь это филе, режешь одну луковицу, трешь одну морковку, накидываешь всего, что есть в холодильнике: грибы, помидоры, покрываешь майонезом и ставишь в духовку. Все это занимает не больше десяти минут. Через 20 минут вынимаешь, покрываешь сыром и снова на 10 минут в духовку. Сейчас делается все мгновенно! Было бы очень странно в наши дни отдавать много времени готовке. Правда, есть люди, которые очень любят готовить по рецептам, что-нибудь новое — они проводят на кухне много времени. Но меня все время мозжит: надо работать, надо, надо… Потому что жизнь такая короткая.

Муж никогда не готовит. Но если я заработалась, замоталась и не
приготовила обед, он переживет и не станет учинять из-за этого скандал.

Юра никогда не подметал пол, не пылесосил, не гладил... Зато охотно моет посуду, а я не люблю. Спокойно ходит в магазин. Правда, у него гигантомания: если покупает молоко, то это шесть пакетов… Я никогда от него не требовала, чтобы он мне помогал по хозяйству. И никогда не воспринимала работу по дому как жертву. Женя начала готовить, когда ушла жить со своим молодым человеком. Как и я, кстати.

До 19 лет, пока первый раз не вышла замуж, я не готовила вообще: я убирала, гуляла с собакой, выносила мусор.

Готовила бабушка, потом мама. Когда я вышла замуж совсем молоденькой, я сперва научилась готовить супы, потому что и для первого мужа обед без супа — не обед. Хотя я читала, что это ошибка, что сок вполне заменяет суп. Потом научилась печь, потому что очень любила сладкое, к тому же, у нас постоянно были гости. Я долго не умела выбирать мясо и мне помогали женщины в очереди. Потом уже научилась все остальное.

Дела сердечные и авторская песня

С первым мужем мы прожили недолго — четыре с половиной года.

Скорее наши отношения можно было — и до сих пор можно — назвать дружбой. Это были родственные отношения. Я вообще стараюсь близких людей не терять. А Миша очень хороший человек. К тому же, у нас были замечательные отношения с его мамой. Мы хоронили ее вместе. Миша на тот момент был женат, я второй раз вышла замуж… Более того, моя первая свекровь и благословила меня на второй брак!

У меня второй брак счастливый. Но и первый был тоже удачным!

Я не шучу, я серьезно. А сейчас у Миши прекрасная жена, взрослый сын и совершенно изумительна поздняя маленькая дочка, Машенька. Михаил работал экономистом, причем не в Минске, «по области», бывал дома два раза в неделю. Он еще заядлый альпинист: на выходные приедет — и на тренировку. А я была очень компанейская, шумная, вокруг меня было огромное количество людей. У нас была очень хорошая литературная компания. Много талантливых поэтов из нее вышло. Например, Дима Строцев. Он из нашего круга. Михаил Гончаров, Леонид Шехтман, Рита Новикова… многие.

Два года после окончания филфака БГУ я работала в школе учителем русского языка и литературы.

10.jpg

У меня была дикая нагрузка, я обожала своих детишек и проводила с ними много времени. Получалось так, что ни мужа, ни жены дома не было. Банально все: у нас были разные интересы... Картинка, в общем, свойственная тому времени.

«Роман» наш (с первым мужем — ред.), как говорится, начался в походе.

Я все время отставала от всех, молчала сжав зубы. Он увидел, что я самая слабая из группы, и пошел за мной, подстраховывая. Словом, проявил себя как настоящий, сильный, надежный мужчина. Как мужчина, если коротко, хотя и штамп это: мужчины по-разному себя проявляют. А дома, в Минске… Ему хотелось отдохнуть, а я его куда-то все время тащила. Он хотел альпинизмом заниматься и каждое лето на месяц уезжал в горы… Я альпинизмом не увлекалась, сидела дома. Года через три всем было очевидно, что наши пути расходятся. Я одна этого не понимала. Мне казалось, что все еще обратимо, что все в целом нормально. Помню момент прозрения: львовская подруга сказала мне: «Дорогая, ты перед разводом находишься».

А на следующий день я Юру встретила…

К тому времени с первым мужем мы формально существовали в
одном пространстве, но виделись от силы три-четыре часа в неделю — и без большого удовольствия и обоюдного стремления. А в мае 1986-го, как раз в те постчернобыльские дни, я поехала во Львов, где проходил слет авторской песни (в то время я писала песни). Меня там уже знали, потому что я раньше ездила на такие слеты, выступала на концертах. Похвастаюсь: всегда получала лауреатство, впрочем, только за текст. Играла я довольно скверненько, голос был приятный, но небольшой. Ну, и призы зрительских симпатий часто были моими…

Тогда была абсолютно особенная среда.

Ты мог поехать в любой город, никого там не зная. На руках был адрес человека из бардовской или околобардовской среды в Новосибирске, например, к которому ты мог в любой момент завалиться. Думаю, такие нежданные гости моему первому мужу тоже не особо нравились. Но тогда даже в голову не приходило, что ты можешь отказать кому-то в гостеприимстве! Такая «система», иная чем у хиппи или рок-музыкантов, но именно система, образ жизни.

Это, кстати, и была моя жизнь. Настоящая жизнь!

Эта неформальная среда значила для нас гораздо больше, чем то, что мы живем в СССР, вынуждены стоять в очередях и ходить на открытые партсобрания. Собственно, мы в СССР в фигуральном смысле и не жили вовсе. Так вот, на этой маевке во Львове был Юра, который попал туда совершенно случайно. Его приволок с собой его друг, который увлекался авторской песней (Юру же она не интересовала, он любил джаз). Помню его первый вопрос, обращенный ко мне: «Где ты научилась так петь?» 

Потом он сказал, что это было вот именно то, с первого взгляда.

У меня все медленнее развивалось и позже. В день нашего знакомства я уезжала, а он бежал за поездом. Потом были письма и звонки. Каждый день. Он меня очень интересным образом нашел в Минске. Он же обо мне ничего не знал. Только имя, фамилию и то, что я на работала методистом в самом старом кинотеатре города. Через неделю после знакомства, 9 мая, он приехал в Минск. На вокзале узнал, какой кинотеатр в Минске самый старый. Это «Победа». Пошел туда, рассудив, что там ему обо мне скажут. А я в тот день дежурила. Кинотеатр был старый, еще до ремонта, там в летнем зале по рядам бегали крысы и, случалось, кусали зрителей.

Юра заглянул в окно и увидел меня.

Ну что? Безнадежно все как-то. Он во Львове, я минчанка. Замужем, опять же… Побродили-походили, взявшись за руки,
и расстались. Потом опять звонил, писал, но ничего не требовал. Вообще ничего. 13 июня я ушла от мужа. Юра тогда был на сессии в Питере. Он работал и учился заочно в политехе на биомедицинской кибернетике. В честь моей «обретенной свободы» он накормил всех своих друзей в общаге, целую комнату, человек десять. Студенты же, вечно голодные… Не знаю, напоил ли… Я еще думала долго, ехать мне к нему во Львов или нет. Было очень неловко кидаться из одного брака в другой. Но обстоятельства так сложились.

Юра пригласил меня приехать на месяц в отпуск. И моя первая
свекровь, я ее звала «тетей Таней», сказала: «Езжай, попробуй».

Я и поехала, взяв с собой пару летних шмоток. Я ж думала — на месяц! А Юра нашел квартиру и работу для меня. В техникуме преподавателем. (Это было почти невозможно тогда, он взятку давал. Тогда во Львове без взятки было — никуда). А поскольку во Львове была моя среда, мои друзья-барды, то я ехала не в чужой город. И тут дала про себя знать карма коренной минчанки. Мы же все любили кто Москву, кто Питер, я обожала тот же Львов, но на деле мы не можем жить нигде, кроме Минска. Это мой город. Я даже не могу сказать, что я его люблю. Это другое… Я просто в него вросшая. Проспект — это как родная квартира. Каждый дом — как сундук, где хранятся любимые вещи-воспоминания. Так что дело не только в бабушке с дедушкой, которые тогда еще были живы (дедушка Юлии Чернявской — белорусский писатель, основатель и редактор первого белорусского детского журнала «Вяселка» Васіль Вітка — А.П.), и не в маме, не в друзьях, которых было очень много…

Потом, через несколько лет, друзья сами поразъезжались, бабушка с дедушкой умерли. А мама была еще достаточно молодая, чтобы мы могли уехать, когда многие уезжали. Родители мужа хотели уехать. Ну, и, конечно, надеялись, что и сын с ними поедет. В итоге все остались. Буквально в первый раз, когда Юра приехал в Минск… Было все так хорошо, что я постоянно думала: не может быть все так гладко, обязательно лопнет, обязательно треснет. И вот Юра спрашивает: «Как бы ты отнеслась к переезду в другую страну?» Я ответила: «Вот все и кончилось». А он: «Нет! Ничего не кончилось. Я никуда не уеду».

Через год мы переехали жить в Минск. Юра сейчас рад, что не уехал тогда. Он тоже врос в Беларусь. Да и до Львова близко: там могила его мамы, и два раза в год они на нее ездят с отцом. Папу его мы сюда перевезли.

Дела семейные и еврейская школа

Наша дочь Женя — мечтанная девочка.

Когда она была маленькая, я читала ей «Маленького принца», «Пеппи Длинный чулок», «Про Веру и Анфису» Эдуарда Успенского… И всегда взрослые стихи. Она выросла на хорошей, очень хорошей бардовской песне: не путать с палатками и кострами. Была и другая, очень тонкая и изысканнная авторская песня. Скорее, поэзия под музыку.

Я ее растила книжной девочкой. Пыталась, во всяком случае.

Помню, еще когда была беременна, купила будущей Жене собрание сочинений Леонида Пантелеева ради одного текста — «Наша Маша». И еще тогда же купила ей книгу Александры Бруштейн «Дорога уходит в даль». Я и сейчас считаю: эту книгу должен прочитать каждый, кто просто человеком стать хочет. Нет, не просто хорошим человеком. Она о жизни девочки в Вильнюсе, об ее учебе в гимназии. Девочка хочет быть героиней: укрощать тигров, стать второй Жанной д’Арк.

И вот ее пожилая гувернантка Поль говорит ей: «Исполняй свой долг — это самое трудное в жизни. У нас, французов, есть поговорка: «Делай, что должен, и будь, что будет!» 

Этому человек учится смолоду, даже с детства, — начинает с малых дел и доходит до подвига. Пожарный выносит людей из огня — он исполняет свой долг. Твой дедушка перевязывал раненых под выстрелами — он тоже исполнял свой долг... В общем, вот тебе мое последнее слово: по дороге на костер смотри себе под ноги — не толкни старую женщину, не урони на землю ребенка, не отдави лапу собаке...» Это очень важная фраза. Может, самая важная для меня. Несмотря на то, что после этого я прочитала огромное число всяких — хороших и умных — книг.

Вот так бывает: одна фраза из детства решает жизнь.

Словом, дочку мы растили книжной девочкой. Помню ее, читающей «Вино из одуванчиков» Брэдбери, «Убить пересмешника» Харпер Ли — это, кстати, еще одна моя любимая книга. Женя читала много — лет до пятнадцати. Потом пришло общение, потом учеба, работа. Сейчас урывками почитывает. Как все. Словом, совсем книжной — не вышло. Но она и не дитя интернета! Никогда не «упадала» в чат, довольно редко говорит по скайпу. Женя, скорее, — человек живого общения. Ну, и «Фэйсбука», разумеется. Какой я была матерью? Довольно строгой и при этом очень тревожной.

Если она не отвечала на звонок, у меня начиналась паника. Всякое в голове крутилось плохое.

Любящая — да, но очень требовательная. Неблагодарная роль, если честно. И самой мне не нравящаяся. Но я вынуждена была быть хоть минимальным противовесом к ее папе, из которого она веревки вила, да и вьет. Юра никогда от Жени ничего не требовал. А мне всегда хотелось, чтобы дочь из себя что-то представляла. Потому я считала, что ребенка нужно воспитывать. До сих пор не знаю, правильно ли это. Может, и нет.

В воспитании очень сложно найти баланс нежности и требовательности.

Каждый миг — испытание. Каждый миг — выбор: как поступить. От каждого мига зависит ее завтра, послезавтра. От того, что я сделаю сейчас, — то, какой будет она и как будет жить, когда меня не станет. Так что требовала много. Не о двойках тут речь. За оценки я ее никогда не ругала. В нашей семье вопрос отметок не стоял вообще. Моя косвенная заслуга в том, что я дала ей хорошую речь. Она заговорила поздно, около двух лет ей было — и сразу длинными, законченными, правильными фразами. Дико смешными в устах ребенка. Что ж, пригодилось. Она PR-менеджер, так что говорить и убеждать ей приходится много.

Женя знает несколько языков: английский, иврит — потому что закончила еврейскую школу.

Потому у нее довольно современная, двойная идентификация. Я белоруска, муж еврей. А Женя чувствует себя то ли белорусской еврейкой, то ли еврейской белорусской… Гражданкой страны, в первую очередь. Нет, все же во вторую, наверное. Помню, была перепись, еще не последняя, предыдущая, у нее, у школьницы, тогда спросили, кто ты, мол. А она сказала: «Я — человек». Вот что — в первую.

Так вот, о школе.

Мы тогда жили в Заводском районе в тесной распашонке. В школе рядом с домом висели портреты Ленина… Вообще, отдавать дочь в ближайшие школы мы не хотели. А эта еврейская школа, 132-я, была очень далеко, на улице Глебки. Туда брали детей со всего города, не обращая внимания на прописку. Брали всех, не разделяя по этнической принадлежности. В Женином классе было много этнических белорусов, которые просто хотели учиться в хорошей школе. Нас с мужем это лишь радовало. Мы не любим кондового противопоставления по национальному признаку: вы — белорусы, вы — евреи, вы — поляки, вы — русские — а значит, сидите каждый в своем гетто.

Большое счастье, что есть евреи, считающие белорусскую культуру своей, а себя — белорусскими гражданами. Большое счастье, что есть белорусы, которые хотят изучать иврит, интересуются историей и традициями другого народа, не только своего.

У Жени была просто изумительная первая учительница — Инесса Владимировна Сергеева — и очень хороший дружный класс. Теперь они раскиданы по свету, увы. Но когда кто-то из них приезжает в Минск, они — все, кто в данный момент в Минске — встречаются. Более того: каждый знает, где находятся его бывшие одноклассники! Это был не просто дружный класс. Это была, можно сказать, семья.

Родители детей тоже дружили.

Ближайшая женина подруга Надя — ее одноклассница. А самая близкая моя подруга — мама Нади. Немножко еще об этой школе… Просто вспомнилось. Был один день, который назывался «Скользкий вторник». Женя училась во втором классе. Была оттепель, а за ночь дороги буквально, без преувеличений, превратились в лед. Такого не было больше никогда. Просто ни одного участка асфальта. Всюду лед. Мы вышли из дома, кое-как доскользили до остановки. Ни одной машины на дороге, только школьный автобус, на котором Женя ездила каждый день.

Потом я узнала, что, когда дети вышли из автобуса, старшие — сами, по своей инициативе — встали между маленькими, взяли их за руки и покатили к порогу детского садика, где размещались тогда начальные классы. Чтоб никто не поскользнулся. Чтоб уберечь малышей. Вы можете себе представить, чтобы такая ситуация была в обычной школе?

Жене вообще везло с педагогами и однокашниками.

После школы она поступила на факультет философии и социальных наук БГУ на специальность «Информация и коммуникация». Руководит этой кафедрой уже долгие годы Ольга Викентовна Терещенко, там прекрасные педагоги, настоящие ученые: в частности, у истоков «инфокома»стоял известный социолог Олег Манаев. На ФФСН Женя шла целенаправленно: уже в старших классах знала, куда будет поступать, потому что дружила с ребятами, которые были студентами этого факультета. Группа была просто великолепная: я их хорошо знаю, потому что они постоянно бывали у нас. Раз у меня друзья часто в гостях, почему у дочери они не могут бывать?

10.jpg

Когда Женя училась в школе, у нас часто оставались ночевать ее одноклассницы.

Как-то они размещались втроем в семиметровой комнатке… А одногруппники Жени читали какие-то мои научные статьи, я им помогала подготовиться к курсовым, подсказывала что-то, книги они у меня брали. Мне нравились эти ребята… С первого курса дочка решила, что пойдет работать PR-менеджером на TUT.BY.

Она буквально выросла в первой фирме ее отца «Надежных программах», из которой потом TUT.BY и вырос.

Офис «Надежных программ» довольно долго был у нас дома, в маленькой комнатке, и Женька там крутилась. Потом фирма из пяти человек переехала в офис неподалеку, и я часто отводила туда дочку, а сама бежала по делам. Тут забавная деталь. Мы жили тогда в ужасной халупе на Партизанском проспекте и собирали деньги на новую квартиру. Но Юра взял да вложил их в TUT.BY. Считаю, что это было абсолютно правильно. И тогда так считала. И даже если бы проект не состоялся, считала бы так же.

И знаете что? Женя хороший PR-менеджер. Оказалось, что она
трудоголик, как и я. А мне-то казалось, что она лентяйка, занимается Бог знает чем.

Когда Женя была подростком, я часто говорила: «Общение — это не профессия». Сейчас она меня часто подкалывает: «Мама, ты когда-то говорила, что общение — это не профессия». Несколько лет назад Женя переехала к своему любимому человеку. Я считаю, что молодая семья должна жить отдельно, это правильно. Мы и с первым, и со вторым мужем жили самостоятельно. Я не хочу лишний раз раздражаться, обижаться, ревновать. Я не хочу мучиться от того, что они пришли, поели, забурились в свою комнату и больше не вышли, не спросили: «Мама, как дела?»

Пускай лучше она придет, расскажет, как у нее дела, спросит про мои. Но она придет ко мне, а не в квартиру.

Заметили ошибку? Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter. Благодарим за помощь!
fb 0
tw
vk 0
ok 0
VELVET: Ася Поплавская
VELVET: Автор

Комментарии

Всего комментариев (9) Последнее сообщение
Kozlik Mozlik аватар

Снимаю шляпу. Изумительная женщина. 

 

Lapka аватар

Первый раз интересно читать от начала до конца. Какой теплый человек!

Анна Северинец аватар

 

Очень интересно про школу на Глебки. Никогда не слышала о ней.

Вообще есть чему позавидовать и поучиться. 

Marsha_ аватар

очень интересный человек ) нужно почитать )))))

венуха аватар

Отличная статья!

Polina. аватар

Уважаю эту женщину. Все в ней гармонично! И все успевает, и занимается любимым делом....

Счастья ей и здоровья! 

winner аватар

Olvia аватар

Natali16 аватар

Читала с удовольствием! Юлия брава!

"Круги на воде"

#
Система Orphus