Полная версия сайта Мобильная версия сайта

VELVETовое интервью. «Твое тебя не отпустит». Олег Титков

Лицо центрального канала — о таком и не мечтают. 

Точное попадание в профессию, и не в какую-нибудь, а в самую что ни на есть конкурентную и взрывоопасную — о таком рассказывают легенды.

Долгая дорога к своему призванию, длиной в пятнадцать лет и десяток других профессий — такому учатся.

Актер, телеведущий и по совместительству исполнительный продюсер первого телеканала Олег Титков рассказывает о том, через какие тернии он пробирался к своим звездам.

1.titkov.jpg

Много лет назад я знала совсем другого Олега Титкова: успешный менеджер, европейского толка управленец, эдакий «молодой лев» нарождающегося белорусского бизнеса, управленец на взлете карьеры…

Да-да-да, мы познакомились — это был 2001 год…

Ты знаешь, я бы не назвал это успехом. Это было стечение обстоятельств, которое позволяло находиться в месте продаж, дающем неплохой доход.

Всё-таки успешность — это не какие-то внешние характеристики, это перспектива и соответствие того, чем ты занимаешься, твоим природным склонностям, твоему образованию, твоим внутренним запросам.

Успешность — это, я бы сказал, твое неиссякаемое желание делать одну и ту же работу много раз, бесконечное количество раз.

Моя тогдашняя успешность была заведомо ограничена во времени: пейджинговая компания, уже тогда нам было понятно, что это не навсегда. Это было интересное дело, но многие спрашивали у меня: ты не чувствуешь, что тебе эти штанишки не по фасону?

Но ведь ты ушел на такую работу, где штанишки, не то, что по фасону, по размеру тебе не подходили!

Я ушел просто диджеем на радио, но это уже не штанишки… Это — голым по росе, хоть без штанов, хоть без сапог, с одним только удовольствием.

Но это было не сразу. Между пейджингом и диджеингом было два года, такой дельта-период, когда было всего чего угодно: директорство в строительной компании, выращивание бычков на продажу, какие-то трусы-носки по бартеру, кавардак в личной жизни, проблемы со здоровьем.

И наконец — 2004 год, когда мир перевернулся с ног на голову и стал обратно на ноги.

2.titkov.jpg

А как это выросло — диджеинг? С чего вдруг ты ушел именно в эту сферу: творчество, лицедейство, медийность…

То, чем я стал в итоге заниматься, было со мной всегда: школьные агитбригады, игра в студенческом театре, ну, и лидерские замашки: староста группы, помощник старосты потока, все это на самом деле непрекращающаяся тяга к лицедейству.

Мало того: в один какой-то момент я понял, что лицедейство — это способ решать какие-то вопросы благодаря тому, что ты на виду. В последних классах школы я уже знал, что творчество — это мое, но разве относишься серьезно к своему призванию в последних классах школы?

На тот момент — в 2004 — у меня не было каких-то замечательных предложений по работе, зато был клубок неразрешимых проблем.

Бывало, ложишься вечером, и кажется, что уже в жизни твоей хуже быть не может, ан нет — может, может быть хуже! Но жизнь милосердна: когда ты уже совсем тонешь, она тебе обязательно бросит палочку. Только не упусти.

Это была цепь совпадений. Вообще-то все кастинги мои на тот момент были провальными: меня браковали, по голосу, по фактуре, поиски творческой работы были долгими и ни к чему не проводящими. Но как ты это бросишь: все равно мое, все равно хочется…

Однажды одна моя знакомая была в компании, в которой случайно оказался диджей Альфа Радио Дмитрий Шунин.

Он обмолвился: «вот, ищем диджея, хотим отыскать новый голос».

Она вспомнила про меня и обронила: «есть человек, который ищет такую работу».

Нас связали, и я приехал на радио.

Тогдашний худрук станции Сергей Борисович Журавель увидел меня, воткнул в студию, закрыл за мной дверь и сказал: «Вот тебе студия, вот тебе аппаратура, у тебя есть минута, говори что-нибудь»

Пока я там что-то говорил, звукорежиссеры препарировали голос, смотрели, хорошо ли он ложится, пишется, С.Б. оценивал, скажем так, менталитет, то, о чем я говорю…

И вот он открывает дверь в студию, и я понимаю, что это уже последняя возможность добиться своей мечты, что если не сейчас, то уже вообще никогда, и я обрушился на него таким валом, атакой:

«Сергей Борисыч, я понимаю, может быть, сейчас что-то не то произошло, может,  вы услышали совсем не то, что хотели услышать, может быть, это было не так, как надо, у меня к вам одна просьба, дайте мне возможность провести один, только один эфир, и тогда, может быть, я пойму, что зря я тут толкусь, что все эти пятнадцать лет я шел не туда, что все мои мечты — пыль…»

Он выслушал и говорит: «Все?»

Я говорю: «Все».

Он: «Так ты ж мне слова не даешь сказать. Мы уже давно приняли решение, что ты — точно наш и точно будешь работать. А ты тут обрушился потоком».

И тогда меня закрепили за Андреем Холодинским, чтобы он сначала обучил меня говорить, потом — говорить в микрофон, потому что просто говорить и говорить в микрофон с воображаемым персонажем — это совсем другая история, и все пошло-поехало.

Так что именно Андрей — мой учитель и педагог, и очень хороший друг сегодня.

Потом Сергей Борисович мне часто позванивал в эфир и спрашивал: «Не понял я, а где тот напор, с которым ты накинулся на нас? Что это ты расслабился там, в эфире?»

Через полгода позвонила еще одна знакомая — мы с ней когда-то вместе пробовались в одну из радиостанций — и говорит: «делаем телепроект, нужен твой типаж».

Я ей: боже мой, ты же меня три года не видела, какой там типаж, ты же не знаешь, что я, какой я…

А она говорит: «Да брось, я точно знаю, что именно ты нам нужен».

Так я попал на программу «Спасатели». А потом все пошло-пошло-поехало. Пригласили на канал, предложили три программы на выбор: среди которых «Зона Х», «Доброй Раницы, Беларусь» или «Времечко».

Выбрал «Времечко», но вот сейчас с апреля 2012 все равно — в «Доброй Раницы».
4.titkov.jpg

Скажи, а что происходило все это время с твоими финансами? Я помню, с каким ужасом передавали знакомые: ты представляешь, Титков работает вообще без денег — и это после того, что в продажах ты был самым высокооплачиваемым специалистом из известных мне на тот момент. 

На самом деле вот только два-три года последних все мои финансовые планы начали реализовываться.

А так — я эфиры мог вести вообще забесплатно. Получал какие-то совершенно смешные деньги. Но разве в этом дело?

Несколько лет моего безденежья — это колоссальный опыт, это поставленный голос, это умение закрыть собой любую дырку в любимой профессии — ни отпусков, ни больничных, любой эфир, в любое время, какие деньги, о чем ты говоришь, за какие деньги можно купить такую науку?

Для меня было понятно: я пятнадцать лет к этому шел, а тут мне дали бесплатную возможность реализоваться, искрить, набираться опыта. Это были великолепные инвестиции в себя — опыт диджеинга оказался незаменим даже в таком нашем хлебном деле, как знаменитые «елки»-корпоративы, на которых ты должен реагировать на обстановку моментально.

Единственный вопрос — когда иногда, по разным причинам, приходилось вести частные мероприятия бесплатно, тут да, коробило. А так — работа в эфире?! И за нее мне что-то платят?! Мечта!

Первые полгода хорошо если до пятидесяти долларов в месяц дотягивало. Потом стало выходить триста, четыреста долларов…

И все равно не хотелось бросить все к чертям?

Понимаешь, свое — не уходит и не исчезает. Если оно «твое» — оно вернется. Как ты его бросишь? Надо шевелиться, надо бегать, надо искать. Но если ушло — не твое. А если возвращается и не отпускает — твое.

Я знал о своей тяге с детства — моим кумиром был Олег Попов, и я смотрел все передачи с ним, разыгрывал пантомимы…
Это, конечно, огромное счастье  — когда ты рождаешься с пониманием, кто ты есть и чего бы тебе хотелось.

А путь, который приходится пройти…

Может быть, было бы проще, если бы я поступил сразу в театрально-художественный, как хотел, а не в БГУ на факультет радиофизики и радиоэлектроники, как настояли родители (какой театральный? о чем ты говоришь? Только через мой труп! актерство — разве дело для мужика?), а может — и не проще: ну что бы я знал о жизни и о себе, закончив в двадцать один год творческий вуз?

Я шел в другую сторону, и видел на расстоянии — а издалека все видится по-другому — что это — мое.

Я до сих пор купаюсь в любимом деле: до девяти, пока идет эфир «Раницы» — это работа для души, после девяти, когда я уже продюсер — работа для головы, реализация какая-то мужская, что ли.

А как ты думаешь, что делать людям, которые в свои тридцать пока еще не знают, а в чем именно их призвание?

Что посоветовать людям, которые начинают после тридцати?

Наверное, обязательно работать с психологом. Определить со специалистом, что такое твоя натура и в каком сегменте она находится. Это практичный, трезвый первый шаг, потому что сидеть и думать: а пойду-ка я станцую! — нельзя.

3.titkov.jpg

А у вас на телевидении — много людей, которые работают не по призванию?

У нас, как и везде, есть разные люди.

Есть те, кто в других профессиях, на других работах самым парадоксальным образом поняли, что телевидение это — их место, и они бросили все, пришли к мечте, стали огромными молодцами.

А есть такие, которые пришли реализовывать дутые какие-то амбиции, и у них ничего не вышло, просто потому, что творчество — это не их путь.


Надо еще понимать, что высокая концентрация творческих людей — это всегда серпентарий. И поэтому, даже обладая талантом, призванием, мечтой — здесь можно не выжить.

Здесь не сладко, не легко и не сказочно. Единицам — контактным, коммуникабельным, легким — удается реализоваться. Ты можешь быть тысячу раз талантливым, но ты можешь все потерять.

Да? А я уверена, что если дело—– твое, ты преодолеешь любые трудности… 

Ну, конечно, скажем, не сложилось здесь, и ты можешь уехать в Киев, в Москву, ты найдешь продолжение своей карьере, но если ты слаб… Погибнешь.

Любая профессия, даже любимая, это как сильное течение. Как только ты расслабился — тебя отнесет к болотистому берегу.

Олег, дай, пожалуйста, практический совет: что делать девочкам, которые уверены в своем телевизионном призвании.

Что делать? Пробоваться. Пробоваться и пробоваться. Всюду.

Регистрироваться в кастинг-агентствах (их у нас достаточно даже банально в соцсетях), сниматься, оттачивать фактуру, формировать хорошую стать, породистость — и даже не на курсах, а в кастингах, или, например, в доморощенных студиях театральных.

Институт воспитания телеведущих у нас слабенький, поэтому — только опыт и опыт везде, где только можно.

То же радио, любого уровня отличный способ наработать опыт, потому что лучшие ведущие — это радийщики.

И помнить, что путь этот — скользкий, особенно для девочек.

Неужели это правда — о скользком пути?

Конечно! Могут не дать работу. Могут не дать проект. Всякое может быть.

А что делать маме, если дочка…

Родителям — терпеть. Это — пружина. Она рано или поздно выстрелит. Нельзя ее сжимать, засовывать в карман.

Вообще нельзя отнимать у детей их собственную жизнь, их собственную ошибку, их собственный крах. Раз — шишка, второй раз — мудрость.

К правильным выводам приводит опыт, созданный на неправильных выводах.

А вообще все просто: никогда нельзя терять надежду. Никогда.

Фото: Дарьи Сидоренковой

Заметили ошибку? Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter. Благодарим за помощь!
fb 0
tw
vk 0
ok 0
VELVET: Анна Северинец

Комментарии

Всего комментариев (4) Последнее сообщение
Бубнова Вера аватар

Супер!!!!

Вот как раз то, что мне сейчас нужно было (проницательный Вельвет:))

"свое — не уходит и не исчезает. Если оно «твое» — оно вернется"

"нельзя отнимать у детей их собственную жизнь, их собственную ошибку, их собственный крах. Раз — шишка, второй раз — мудрость."

Аня, спасибо за интервью с таким интересным человеком!!!

zoloto аватар

Все приходит во время, если понимаешь, что тебе нужно.

Спасибо.)))

Лира аватар

интересное интервью, интересные вопросы, интересный собеседник! Спасибо, Анна!

#
Система Orphus