Но я готов отдать жизнь за ваше право его высказывать.

Триста лет назад эту великую фразу сказал Вольтер — большой свободомыслец и великий мудрец.

С тех пор всех инакомыслящих стали называть «вольтерьянцами» — ибо именно этот молодой человек впервые разрешил людям не соглашаться.

Впрочем, Вольтер так и остался в скорбном одиночестве — если не считать пары тысяч человек за всю историю человечества, по-настоящему согласных выслушивать мнение, отличное от их собственного.

Времена меняются — но мы не меняемся вместе с ними

Две тысячи лет назад Христа распяли потому, что он был не согласен — и несчастный Понтий Пилат вынужден был сделать государственный выбор в пользу общественного спокойствия (потому как общество спокойно только тогда, когда все со всем согласны).

Кстати, общество тоже с удовольствием сделало этот выбор, многократно прокричав в сотни тысяч глоток: «Распни его!»

Распни — потому что он живет не так, как мы. Распни — потому что хочет разрушить старый храм, к которому мы очень даже привыкли, в котором стоят наши столы для торговли, в котором проживает наш Бог, к которому притерпелись мы и который притерпелся к нам.

Впрочем, через пару сотен лет потомки безутешных христовых учеников надели железные латы, взяли в руки булатные мечи, оседлали вороных коней и помчались огнем и мечом сеять разумное, доброе и вечное — переубеждать несогласных. Потому что как могут быть несогласные? Любой несогласный — это камень в непогрешимость нашего огорода. Поэтому — распять.

Да что там высшие материи, история с географией…

Вот обычная семья.

Она считает так, он — эдак. Думаете, победит тот, кто прав? А вот и нет. Победит тот, кто сильнее — потому что он может взять и задушить несогласного. Когда морально, а когда — и вполне материально.

Или учитель — он же всегда прав.

Мало того: несогласного ребенка в скором времени сотрут в такой педагогический порошок, что он еще лет тридцать будет с содроганием вспоминать эти педсоветы, директорские кабинеты, ежедневные поурочные придирки и великое удовольствие класса, наблюдающего очередную маленькую трагедию с распятием несогласного.

Вспоминается один старый детский мультик, в котором была симпатичная героиня, заявлявшая, чуть что «А Баба Яга — против!»

Мне нравится эта Баба Яга.

Потому что с ней, по крайней мере, можно поспорить.

Правда, в наших сказках, чтобы осмелиться спорить, можно быть только лишь Бабой Ягой.

Помните, за что Морозко наградил Настеньку? Ту самую, которая сидела в зимнем лесу на пеньке и замерзала вусмерть? За то, что согласилась: «Тепло, Морозушка, тепло, батюшка».

А несогласную — заморозить в лед.