Полная версия сайта Мобильная версия сайта

Как начать спорить о вкусах

Спорят ли о вкусах?

Известный остряк и умница, английский писатель Гилберт Честертон по этому поводу заметил: «О вкусах, конечно, не спорят — из-за вкусов бранятся, скандалят и ругаются».

И вот ведь загвоздка: несмотря на то, что каждому понятно — люди разные, и вкусы у всех тоже разные, мы продолжаем браниться, ругаться и скандалить по поводу вкусов каждый день. А лучше бы — спорили

Вообще-то споры о вкусах — занятие крайне увлекательное

image_561804121503226180018.jpg

Скажите, когда еще удастся поговорить о любимой книжке, заповедном фильме или околосердечном писателе, как не во время хорошего спора о вкусах?

Он тебе — о Пелевине и Лао Цзы, ты ему — о Пушкине и Булгакове, в итоге оба вечером при книжках: ты тайком перелистываешь звезду русского постмодерна, а он, прячась и стыдясь — солнце русской поэзии.

Из спора о вкусах можно почерпнуть многое, и самое важное — то, что твое мнение, оказывается, не единственное.

Оказывается, есть на свете люди, которым всерьез нравится Филипп Киркоров и Николай Басков, оказывается, кто-то готов платить большие деньги за выступление «новых русских бабушек», оказывается, кто-то с удовольствием носит угги и афгани — и причем имеет на это полное право!

В споре о вкусах никогда не рождается истина — но всегда рождается стимул

Может, послушать, в конце концов, хотя бы одну песню этого Киркорова до конца? Что-то же в нем, наверное, есть?

Спорить о вкусах сложнее, чем о чем бы то ни было другом

Во-первых, нужно хорошо владеть предметом разговора, иначе спор грозит перерасти в скандал на второй же минуте.

Во-вторых, стоит обязательно давать возможность высказаться и другой стороне (спор — это всегда больше, чем одно мнение).

В-третьих, любителей логики спора и окончательной победы одного из спорщиков — просьба не беспокоиться, потому что о вкусах спорят не для того, чтобы убедить оппонента, а для того, чтобы высказаться.

И пускай спор о вкусах чаще всего имеет вид «мне нравятся штаны синие» — «нет, гораздо лучше, когда они короткие»…

Зато в результате одного хорошего спора может появиться на свет одна хорошая книга (например, набоковская «Лолита»), один хороший фильм (скажем, «Неоконченная пьеса для механического пианино») или даже один хороший ребенок — если о вкусах горячо спорили симпатичный молодой человек и симпатичная молодая девушка.

12103120042079500.jpg

Так что давайте, давайте спорить о вкусах.

Только без брани, скандала и ругани.

Заметили ошибку? Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter. Благодарим за помощь!
fb 0
tw
vk 0
ok 0
VELVET: Анна Северинец

Комментарии

Всего комментариев (4) Последнее сообщение
Наяна аватар

ага

garpun аватар

А то! 

Белка аватар

 С Вашего позволения, отрывок одного из любимейших моих рассказов- воспоминаний митрополита Антония Сурожского приведу, в том числе и о культуре спора.

"И случилось так, что Великим постом какого-то года, кажется, тридцатого, нас, мальчиков, стали водить наши руководители на волейбольное поле. Раз мы собрались, и оказалось, что пригласили священника провести духовную беседу с нами, дикарями. Ну, конечно, все от этого отлынивали как могли, кто успел сбежать, сбежал; у кого хватило мужества воспротивиться вконец, воспротивился; но меня руководитель уломал. Он меня не уговаривал, что надо пойти, потому что это будет полезно для моей души или что-нибудь такое, потому что, сошлись он на душу или на Бога, я не поверил бы ему. Но он сказал: “Послушай, мы пригласили отца Сергия Булгакова; ты можешь себе представить, что он разнесет по городу о нас, если никто не придет на беседу?” Я подумал: да, лояльность к моей группе требует этого. А еще он прибавил замечательную фразу: “Я же тебя не прошу слушать! Ты сиди и думай свою думу, только будь там”. Я подумал, что, пожалуй, и можно, и отправился. И всё было действительно хорошо; только, к сожалению, отец Сергий Булгаков говорил слишком громко и мне мешал думать свои думы; и я начал прислушиваться, и то, что он говорил, привело меня в такое состояние ярости, что я уже не мог оторваться от его слов; помню, он говорил о Христе, о Евангелии, о христианстве. Он был замечательный богослов и он был замечательный человек для взрослых, но у него не было никакого опыта с детьми, и он говорил, как говорят с маленькими зверятами, доводя до нашего сознания всё сладкое, что можно найти в Евангелии, от чего как раз мы шарахнулись бы, и я шарахнулся: кротость, смирение, тихость – все рабские свойства, в которых нас упрекают, начиная с Ницше и дальше. Он меня привел в такое состояние, что я решил не возвращаться на волейбольное поле, несмотря на то, что это была страсть моей жизни, а ехать домой, попробовать обнаружить, есть ли у нас дома где-нибудь Евангелие, проверить и покончить с этим; мне даже на ум не приходило, что я не покончу с этим, потому что было совершенно очевидно, что он знает свое дело, и, значит, это так…

  И вот я у мамы попросил Евангелие, которое у нее оказалось, заперся в своем углу, посмотрел на книжку и обнаружил, что Евангелий четыре, а раз четыре, то одно из них, конечно, должно быть короче других. И так как я ничего хорошего не ожидал ни от одного из четырех, я решил прочесть самое короткое. И тут я попался; я много раз после этого обнаруживал, до чего Бог хитер бывает, когда Он располагает Свои сети, чтобы поймать рыбу; потому что прочти я другое Евангелие, у меня были бы трудности; за каждым Евангелием есть какая-то культурная база; Марк же писал именно для таких молодых дикарей, как я, – для римского молодняка. Этого я не знал – но Бог знал. И Марк знал, может быть, когда написал короче других…

  И вот я сел читать; и тут вы, может быть, поверите мне на слово, потому что этого не докажешь. Со мной случилось то, что бывает иногда на улице, знаете, когда идешь – и вдруг повернешься, потому что чувствуешь, что кто-то на тебя смотрит сзади. Я сидел, читал, и между началом первой и началом третьей глав Евангелия от Марка, которое я читал медленно, потому что язык был непривычный, вдруг почувствовал, что по ту сторону стола, тут, стоит Христос… И это было настолько разительное чувство, что мне пришлось остановиться , перестать читать и посмотреть. Я долго смотрел; я ничего не видел, не слышал, чувствами ничего не ощущал. Но даже когда я смотрел прямо перед собой на то место, где никого не было, у меня было то же самое яркое сознание, что тут стоит Христос, несомненно. Помню, что я тогда откинулся и подумал: если Христос живой стоит тут - значит, это воскресший Христос. Значит, я знаю достоверно и лично, в пределах моего личного, собственного опыта, что Христос воскрес и, значит, всё, что о Нем говорят, – правда. Это того же рода логика, как у ранних христиан, которые обнаруживали Христа и приобретали веру не через рассказ о том, что было от начала, а через встречу с Христом живым, из чего следовало, что распятый Христос был тем, что говорится о Нем, и что весь предшествующий рассказ тоже имеет смысл."...

Анна Северинец аватар

ух какой рассказ!!!!!

#
Система Orphus