Полная версия сайта Мобильная версия сайта

Любовь не из учебника. Тредиаковский

Ни одна другая могила не производила на меня такого впечатления.

Ни разрывающие сердце русские надгробные камни на французском Пер-Лашез, ни шедевры современной скульптуры на Новодевичьем, ни страшные шеренги безымянных плит на Пескаревском…

Гардероб в музее Маяковского — обычная стойка, обычные бабушки в синих халатах, обычное объявление про «оставленные деньги и ценные вещи»…

866.jpg

А стоит обернуться — и там, у противоположной стены, вдруг — надгробная белая плита и старинная вязь золотыми буквами: Василий Кириллович Тредиаковский.

Скорее всего, в его жизни были женщины, которых он любил. Впрочем, вряд ли бы он был согласен с таким допущением. Любовь — это было совсем не то, что он чувствовал к дворовой Марфушке и вольной крестьянке Аннушке. Любовь — это было как раз то чувство, которое он испытывал к поэзии.

Да вот только от этой любви рождались совсем уж некрасивые дети. Стихи у Василия Кирилловича не клеились. Никак. Он был одним из самых известных стихотворцев России — в основном оттого, что стихами его наказывали нерадивых учеников (в особенно демократичных заведениях можно было выбрать себе наказание между розгами — и стихами Тредиаковского наизусть, и дети частенько выбирали розги).

Он был ведущим теоретиком стихосложения — и, как назло, не оставил ни одного более или менее понятного потомкам стихотворения.

Вот парадокс: все современные поэты по сю пору пользуются открытиями Тредиаковского — и нет ни одного современного читателя, который мог бы честно признаться: люблю стихи Василия Кириллыча…

Ну посудите сами:

Дворы там весьма суть уединенны
И в тихости все с собой неотменны.
Никогда тамо не увидишь сбору:
Всяк ходит в ночи без криклива здору.
Всяк свои дела сам един справляет,
А секретарям оны не вверяет.
Встречаться тамо часто невозможно.
Несвободну быть надо неотложно,
И всегда терпеть без всякой докуки,
Хоть как ни будут жестокие муки.
В сей то крепости все употребляют
Языком немым, а о всем все знают:
Ибо хоть без слов всегда он вещает,
Но что в сердце есть, всё он открывает;
И по желанью что всяку творити
Сказует, скорбну ль, радостну ли быти.

И, между прочим, нечего пенять на восемнадцатый век и сложности русского языка: современник Тредиаковского Ломоносов изъяснялся в рифму абсолютно понятно.

trediak2.jpg

Он был сыном бедного священника — и к учености своей шел в прямом смысле слова пешком: из-за крайней бедности до Сорбонны добирался на своих двоих. Добрался, выучился, вернулся домой. И до конца жизни, осмеиваемый, нелюбимый, непопулярный, упорно и старательно делал свое дело: писал стихи, реформировал стихосложение, слагал трактаты, издавал образцы и переводы. У него была очень сильная и очень безответная любовь к поэзии.

А когда ремонтировали старый дом в Москве на Лубянке, перекраивая обычный подъезд под музей куда более счастливого в любви поэта — случайно нашли могилу, замурованную в подвале. Дом, как это у нас водится, был когда-то выстроен на месте старого кладбища, а там, как это водится — в полном забвении — лежал Тредиаковский.

Пути настоящего служения своей любви неисповедимы. И не всегда усыпаны розами. К сожалению.

Заметили ошибку? Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter. Благодарим за помощь!
fb 0
tw
vk 0
ok 0
VELVET: Анна Северинец

Комментарии

Всего комментариев (3) Последнее сообщение
Mee аватар

Печально как... Жалко его, Василия этого.

___

Люблю так эту твою рубрику. Чего так редко?

Dziunaya аватар

Часта так бывае: практыка з тэорыяй не спалучаюцца. Можна ведаць усе законы і правілы, і пры гэтым не ўмець выкарыстоўваць іх на практыцы. А можна пісаць па душэўным парыве, і слаць да чорта ўсе законы, і ствараць шэдэўры...

zoloto аватар

Тредиаковский ... Бывает так. К сожалению.

#
Система Orphus