Полная версия сайта Мобильная версия сайта

Рассказы по истории красоты. Кто изобрел ноты?

Претендентов на это открытие — пруд пруди.

Одни исследователи музыкальными первопроходцами называют египетских жрецов, другие — римских монахов, третьи — самого Пифагора, четвертые — итальянца Ареццо.

sheet_music.jpg

А может быть, первым нотным грамотеем был тот смешной и трогательный первобытный недотепа, который вместо участия в групповом забое мамонта ковырял первобытную скалу на предмет запечатления симпатичной мелодии, случайно напетой на первобытном рассвете?

Ведь это и вправду — проблема: как сохранить мелодию?

Вот она, поется, рождается прямо на глазах (или правильнее — на ушах?), выбивает скупую мужскую слезу у сурового вождя, заставляет женщин заламывать руки в неизбывной тоске, убаюкивает младенцев и вдохновляет воинов… Рождается — и исчезает: ее-то и запомнить невозможно, она мимолетна и скоротечна, прекрасна и смертна…

Древние ценители прекрасного передавали хорошие мелодии, что называется, из уст в уста: один поет, другой запоминает, третий наигрывает, четвертый  перекладывает для флейты… Нынешний джаз не угонится за тем количеством импровизаций и переосмыслений, которым подвергалась древняя мелодия в отсутствие нот!

Египтяне, судя по всему, были-таки первыми, кто догадался рисовать звук: в тексты, начертанные на стенах гробниц, включались особенные иероглифы, обозначавшие звуки разной высоты и длительности — по крайней мере, так считают ученые, бьющиеся над расшифровкой египетской письменности. Время от времени у подножия великих пирамид даже исполняется нечто, восстановленное по этим иероглифам — и это нечто действительно напоминает музыку.

В девятом веке смекалистые католические монахи, занятые сохранением текстов и музыки  для церковных служб, стали рисовать над словами молитв точки, черточки и завитушки, обозначающие высоту нужного звука и направление мелодии. Отсюда уже полшага оставалось до изобретения первого нотного стана: в нем была только одна горизонтальная линия, на которой находилась нота «фа», и ноты располагались либо ниже, либо выше ее. Петь становилось удобнее.

Спустя сто лет Гвидо д-Ареццо изобрел четыре линии стана — и ноты постепенно начали занимать свои места. В семнадцатом веке к круглым нотным головкам добавились штили (вертикальные палочки) и флажки (разнообразные хвостики), которые обозначали еще и длительность.

1248548318_mc-1.jpg

Казалось бы: палка-палка-огуречик, никакой особенной премудрости. А музыку-то — поймали! Записали! Сохранили! Семь чернильных пятнышек на разлинованной бумаге — а как звучит!

Ноты — удивительная победа человека над смертью. То, что миллионами лет растворялось в беспощадном пространстве и суровом времени — теперь стало бессмертно.

И вот уже маленький современный недотепа, вместо того чтобы подвиснуть в социальной сети, садится за инструмент и, наморщив от усердия лобик, читает: «Соль-до… соль-до… соль-до-соль-до-ми-соль…» И из-под неумелых пока еще ручонок, несмело трогающих клавиши, выходит удивительная мелодия, рожденная триста лет назад в светлой голове светлого человека, который давным-давно умер — и который все равно живет. 


Заметили ошибку? Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter. Благодарим за помощь!
fb 0
tw
vk 0
ok 0
VELVET: Анна Северинец
#
Система Orphus