Полная версия сайта Мобильная версия сайта

Белорусские династии: Сумаревы-Копачи

В этой семье художественный талант передается по наследству вот уже четыре поколения.

Художник-самоучка Фёдор Сумарев, заслуженный деятель искусств Беларуси, художник Василий Сумарев, ангел-хранитель большой семьи Наталья Сумарева, их дочери Дарья и Катерина, известный скульптор, муж Даши, Виктор Копач, и молодежь: Захар и Артемий Копачи, Марийка Сумарева — яркие звезды в семейном созвездии белорусской династии Сумаревых. 

velvet_8.jpg

Василий Федорович Сумарев:

Династии художников? Думаю, это не редкость. Однако сегодня профессия художника не так часто передается. Если молодежь и выбирает творческий путь, то все же идет охотнее в смежные дисциплины: дизайн, архитектуру, туда, где надежный источник дохода. Но все же художники есть всегда и везде. Тут смысл не в их количестве, а в их качестве.

Васіль Сумараў. Мой дом. Тэмпера, алей. 2008–2009

velvet_2.jpg

В моём случае можно сказать: «Художник вырос из народа». Дед мой по линии отца, как говорится, выбился в люди, уехал на Донбасс, работал там на шахте, отвечал за технику безопасности.

Дед с маминой стороны, служил в лесничестве — на фотографии он в форме, фуражке, с фирменным знаком на околыше. Этот снимок он подарил мне двухлетнему и надписал:

«Моему внучику Василию Федоровичу».

Всем хочется остаться в памяти людской: в детях, во внуках, в работах, в ледоколах, в пароходах (смеется).

velvet_1.jpg

Родители мои работали на железной дороге. В 1935 году мама с отцом получили квартиру в том самом знаменитом красном доме. Это обратная сторона стадиона Динамо, вверх идет улица Белорусская — вот на ней и стоял наш дом. Рядом — огородики, берег Свислочи.

Наши мамы в реке стирали белье, а мальчишки привязывали к палке вилку и били на мелководье пескарей

Этот дом снесли лет пять назад. Очень тяжело было видеть остов, останки печей… Но все же он продолжает жить — в моей картине.

Видите (указывая на картину «Мой дом», висящую на стене) подъезд в котором дверь закрыта — это мой.

Я родился в 1938 году, а брат — 17 июня 1941 года, за пять дней до войны. Мама была еще в роддоме, война уже началась, шли бомбежки, прибежал главврач и сказал:

«Девушки, собирайтесь, война! Забирайте детей, спасайтесь».

Отца моего на фронт не взяли — у него была бронь, но не простая бронь, а бронь железнодорожника, их сразу же перебросили в глубину России, они обязаны были в тылу обслуживать железные дороги, обеспечивать передвижение эшелонов с продовольствием, оружием — туда, и с ранеными — обратно.

Но всю войну там, в тылу, он не прекращал проситься на фронт и в 1944 году его наконец-то взяли: Беларусь освободили, работников на станциях стало больше, а вот солдат — меньше, поэтому отца наконец-то выпустили. Воевал он в Прибалтике, освобождал Шауляй, был командиром разведки и сапером.

А мама эвакуироваться не успела. И мы остались в оккупации в том самом красном доме.

Прямо рядом с нашим домом была водокачка. Стратегический объект: без воды не могли ездить паровозы, а водокачка снабжала вокзал. Охраняли водокачку немцы, и мне помнится, что они были старые и добрые. Хлеб давали нам, сахар. Мы ходили туда даже просто понюхать — аромат специй в их конурке стоял потрясающий.

Рядом с охраной лежали противопехотные мины, выкрашенные ядовитой зеленой краской. Они были прикрыты еловыми лапками.

Помню, меня будоражил и волновал вот это контраст зеленого: ядовитый цвет мин и теплый зеленый — еловых лапок. Ну, старшие ребята возьми да и скажи: а брось-ка ты, Вася, кирпич вон на тот ящик. Они отбежали, а я взял кирпич, подошел к ящику — ну, и бросил.

Помню этот страшный всполох, пламя, меня бросило… Крики, рев… 

Как всполошились немцы! Что это — диверсия? Кто взорвал?

Приходили домой, все в черном, то ли полицаи, то ли немцы, разбирались, но видят — мальчишки безмозглые… Сошло, в общем, с рук.

velvet_5.jpg

Я ходил героем — нога в гипсе, рука перевязана. Соседи говорили: ну, Вася, тебе надо медаль — так немцев напугал!

А еще как-то катались на вагонетке, и старшие ребята меня столкнули — порвал руку до кости… Мину как-то поджигали — она, конечно, рванула.

Отец вернувшись с фронта говорил в шутку: я, сынок, с фронта столько ранений не принес, сколько ты дома получил! А он то вернулся с двумя орденами Славы, медалями, знаком «Отличник-сапер». Я помню его возвращение. Дядька какой-то чужой… Я же не привык, что у пацана может быть папка. Брат-то сразу стал «папа, папа», а я — только со временем.

Отец с войны принес блокноты, в которых он рисовал однополчан, разведчиков. Художник в любом человеке есть. Нам с братом очень нравилось эти рисунки рассматривать — надо же, как живые!

Вообще что-то такое дремало в нас с самого детства… Брат у меня был отличный столяр, он делал удивительные, добротные вещи…

Да что там! Какие высокохудожественные самопалы  делал я! Самые лучшие, самые боеспособные и самые, между прочим, красивые самопалы во всей округе были у меня!

Как-то отправили нас в пионерлагерь под Друскининкай, а там была такая удивительная зеленая глина — и я всю смену лепил пистолетики из этой глины. Оттуда вез целый чемодан пистолетов!

Охрана на железной дороге меня, конечно, остановила — что за чемодан тащит мальчишка? — я открываю, а там — полным-полно глиняных пистолетов.

Первый мой художественный опыт, который я помню, был печальным. Нам в школе поставили куб и сказали его нарисовать.

Ну, я и нарисовал — не три, а четыре видимые стороны. Теперь бы, между прочим, это посчитали бы гениальной находкой (смеется), а тогда мне поставили тройку и попеняли: где ж у куба четвертая сторона, ты же ее не видишь?

Хулиганство свое я к 7-му классу бросил и уже много рисовал. Папа, помню, соберет какие-то копейки, дает мне:

«Сынок, в этом магазине самые вкусные краски». 

А они действительно были вкусные, тогда краски делали на меду, на вишневой смоле… 

Часто вспоминаю эпизод. Мама стирает белье — она брала на железной дороге простыни и стирала, чтобы заработать; над ночёвкой стоит пар, мыльные брызги, стирка в самом разгаре. А я нашел где-то на улице репродукция картины «Выступление Молотова на трибуне» и сижу копирую стертой кисточкой, стараюсь скопировать акварелью…  И мне нужен зритель и одобрение! Мама вся в пару, в мыле распаренные красные руки, а я подхожу к ней и спрашиваю:

«Ну как, мама, похоже?»

И она останавливается, смахивает пот со лба и говорит:

«Похоже, сынок!»

Потом была изостудия при 26-й железнодорожной школе (сейчас 75-я). Студия находилась в подвале, в бывшем газовом убежище. Мы, дети, и то доставали рукой до потолка этого подвала. Одна малюсенькая лампочка горела… И мы в этой полутьме и тесноте с азартом рисовали.

Кстати, в изостудии на Камвольном, которую я вел многие годы, у меня было отличное освещение, я за этим внимательнейшим образом следил (лучшая в республике да и в Союзе художественная студия, была создана Василием Сумаревым — о его двадцатипятилетнем опыте руководства студией сняты документальные фильмы, написаны статьи и книги, педагогический опыт Василия Федоровича вошел во все учебники для будущих педагогов-художников, на базе его студии проходили всесоюзные семинары и обмены опытом — А.С.).

При любой возможности я  прибегал в студийный подвал и садился один рисовать. Ключ мне доверял мой учитель, Виктор Иванович Версоцкий.

Самое захватывающее в этом был момент, когда ты трехмерное пространство, вот эту ширину, глубину — передаешь на листе, пространстве двухмерном. Как предмет из-под твоей руки вырастает, приобретает форму… Волшебство, подвластное разуму!

Так вывела меня судьба к искусству.

velvet_6.jpg

В 1954 году я поступил в минское Художественное училище. Конкурс был колоссальный — 13 человек на место.

Началась жизнь полная новых открытий, познание мира через призму искусства. Всё мне было интересно, я много и упорно работал, просиживал часами в библиотеке, изучая историю искусств за рамками училищной программы, увлечённо штудировал натуру. Моими наставниками были прекрасные художники Лев Маркович Лейтман, Альгерд Адамович Малишевский, Олег Викентьевич Луцевич. Тепло вспоминаю те времена моей юности.

С отличием защитив диплом в училище, я поступил в Белорусский Государственный театрально-художественный институт. Академия стала следующим этапом в постижении художественного мастерства. Моими педагогами в Академии были Май Вольфович Данциг и Иван Осипович Ахремчик.

В те времена поощрялась тема труда и строительства коммунизма.

Свежи были воспоминания о Великой Отечественной войне. Мы были патриотические заряжены.

После Академии я вступил в Союз Художников, активно работал. Работы стали замечать на всесоюзных выставках, печатали в главных журналах страны — «Творчество» и «Искусство».

Параллельно и неразрывно с творчеством была Студия при дворце культуры минского камвольного комбината. Там, кстати, я и встретил милую черноглазую девушку Наталью, которая стала моей супругой.

Катя Сумарева:

Мама наша, Наталья Ивановна, по образованию — учитель русского языка и литературы, но в молодости она мечтала о сцене.

Катерина Сумарева. Рефлексия.

velvet_3.jpg

Она блистала в студенческом театре БГУ, все главные роли были — её. Хоть мама и не стала актрисой, она все же реализовалась — руководила детской театральной студией, ставила отличные спектакли. Мы ходили то к папе в художественную студию, то к маме — в театральную. Мама пробовала себя и в журналистике, она отлично писала статьи и очерки, работала внештатным корреспондентом в газетах «Советская Белоруссия», «Чырвоная змена», «Вечерний Минск», журнал «Беларусь».

Но опять же, чтобы быть журналистом — надо было много ездить: командировки, встречи — и мама пожертвовала своей карьерой ради семьи. Она — настоящая жена творческого человека, настоящая хранительница очага. Она всегда опекала нас, поддерживала нас, во всех наших начинаниях и мечтах… Папа всегда был огражден от семейных хлопот. И в том, что и мы с сестрой стали художниками, я вижу заслугу мамы!

Наталья Ивановна Сумарева:

Да, Василий был всегда в своем творчестве с головой. Я с самого начала понимала, что он — большой художник.

Даша Сумарева-Копач:

Мама нас в детстве всегда поощряла к рисованию: новые тетради, фломастеры, краски… Все наши детские рисунки бережно складывались в папку и хранились.

И после такого трепетного внимания к нашему невинному увлечению, мы и сами начинали верить, что мы самые талантливые девчонки в мире. И в этот момент эстафету перенял отец.

Из детского увлечения рисование стало нашей ежедневной работой.

Дарья Сумарева. Цветы.

velvet_4.jpg

В 1990 году мы с Катей обе поступили в Республиканскую школу-интернат по музыке и изобразительному искусству им. И.О. Ахремчика.

Сделали свой выбор, и с тех пор уже не отступали от выбранной дороги. Ни о каких будущих заработках, карьерах, перспективах мы не думали — мы были детьми, мечтавшими стать художниками.

Катя Сумарева:

Это был свой мир, своя страна, такое особенное место, где все говорили об искусстве, о культуре, о чем-то совсем-совсем неземном… Там учились музыканты и художники… И мы, как бы это ни звучало пафосно, жили искусством…Мы обе, и я и Даша были хорошо подготовлены к Академии, благодаря и Парнату, и отцу!

velvet_1.jpg

С поступлением проблем не было. Начиная с третьего курса я стала активно ездить по пленерам, участвовала в международных фестивалях и конкурсах. После защиты диплома была интереснейшая полугодовая стажировка в Италии!

Так повелось, что я много путешествую со своими картинами. Творческие поездки расширяют жизненный и творческий кругозор, дают некую свободу самовыражения. Ну и опять же, путешествовать, когда у тебя семилетняя дочь не так-то просто. А ведь Марийке было всего 8 месяцев, когда впервые пришлось её оставить. 

И тут на подмогу устремляется наш семейный ангел хранитель — мамочка. Если бы не мамин оптимизм и философский подход к жизни, если бы не её помощь и поддержка, думаю в Беларуси было бы на нескольких художников меньше. В моем случае — это стопроцентная правда. И дочка моя с пониманием относится к моим разъездам, понимает — это мамина работа. Она у меня умничка. И, естественно, гены сказались и на ней. Выдает шедевры! Радует нас своей фантазией.

Марийка Сумарева за работой.

velvet_7.jpg

velvet_8.jpg

Даша Сумарева-Копач:

В нашей семье вообще все художники. Муж у меня — скульптор. Он очень известен, преимущественно — за рубежом, как это часто у нас в стране бывает.  Его работы, например, стоят в китайском парке ста лучших современных скульптур. Мы познакомились, когда я  училась на втором курсе Академии, а он ее уже закончил.

velvet_2.jpg

Виктор Копач:

Я, как и Василий Федорович, из крестьян. Родители мои совсем простые люди. Интересно, что когда я им сказал — все, я хочу рисовать, они даже не удивились. Ну, хочешь, сынок, рисуй.

Мама привезла меня в Минск, сняла квартиру и уехала — нужно было смотреть хозяйство, дом в деревне просто так не оставишь. Я сейчас думаю: а смогу ли я вот так отвезти своих сыновей в чужой город навстречу непонятной мне мечте? Мама моя смогла. Я хотел поступать в училище на живопись, не поступил, на следующий год попробовал снова и случайно поступил не на живопись, а на скульптуру.

Случайно ли — не знаю. Вообще-то мне, например, всегда нравились валуны за деревней. Смотришь на камень, воображаешь себе что-то о нем, они всегда меня притягивали, и завораживали своей мощью и энергией. Наверное, не случайно.

Виктор Копач. Улитка.

velvet_10.jpg

Отучился. Принял решение учиться дальше, в академии, и мама снова поддержала меня, хотя представьте себе: четыре года училища, шесть лет академии, десять лет на шее у родителей, но никто меня никогда не упрекнул.

Наоборот — они гордились и мной, и моим выбором, хотя и не понимали до конца, чем конкретно я там занимаюсь (смеется). Как раз когда я закончил, начались те самые тяжелые времена испытаний для творческих людей, когда работы не было никакой. Выживали как могли.

velvet_3.jpg

Наш курс, например, наш педагог Владимир Иванович Слабодчиков, в полном составе пристроил в мастерскую к старому маститому скульптору, Ивану Акимовичу Курочкину — чтобы у нас была возможность и место для работы. С работой было очень сложно. Точнее, было очень сложно заработать нашей профессией. Работы никто не покупал, заказов также не было.

Не на что было снимать жильё, поэтому приходилось жить в неотаплеваемой мастерской. По этой причине пришлось освоить компьютерную грамоту. Несколько лет я занимался просто дизайном в полиграфии — это, конечно, полезно, новые знания, навыки, опыт — но это был не мой мир, не то о чем я мечтал. Когда у меня появились средства — я вернулся в скульптуру.

Это довольно тяжело, когда ты не можешь себя реализовать, многие не смогли остаться в профессии.

Виктор Копач. Композиция.

velvet_9.jpg

Но компьютерные знания, все же не прошли даром, это очень помогло мне в жизни. Интернет помог расширить рамки, я стал интересоваться конкурсами, выставками и симпозиумами в разных странах мира.

Победы на многих из них и стали началом моей самореализации.

Даша Сумарева-Копач:

Конечно, очень помогали родители. И деньгами, и поддержкой.

Василий Федорович:

Знаете, всем сложившимся  художникам, в первую очередь повезло с близкими людьми. За каждой биографией состоявшегося художника обязательно стоит понимающая мама, отец, жена и их поддержка, не смотря ни на что.

Катя Сумарева:

Своим детям мы, конечно, стараемся показать, что мир гораздо шире, чем может казаться. Мне в детстве, например, представлялось, что все вокруг — художники. Отец, соседи (мы живем в так называемом доме художников),  друзья родителей, приходящие в гости, сестра, друзья сестры — все были художники.

Нет, теоретически я знала, что есть еще водители, врачи и учителя, но практически — художники были везде, даже на даче. Поэтому я стараюсь своей дочке дать как можно более широкое понятие о возможностях в жизни.

Семья, конечно, очень важна, она помогает, поддерживает, все-таки какие-то проторенные, изведанные пути.

Естественно каждому ребёнку в нашей семье искусство будет близко, и будет сопровождать их по жизни. Но на каком уровне: профессия либо эстетическая потребность?

У ребенка должен быть свой путь, не навязанный семейными обстоятельствами.

Даша Сумарева-Копач:

То, что Артемий и Захар учатся в художественной школе, совсем не значит, что они станут художниками — время покажет, какой путь они выберут: возможно Артемий захочет пойти по стопам папы, стать скульптором, это моя мечта.

А какая у него будет мечта, поживём — увидим.

Артемий Копач.

velvet_6.jpg

Василий Федорович:

Кстати, когда у моего одиннадцатилетнего внука Артемия спросили, хочет ли он стать художником, он ответил:

«А я уже художник!» (смеется).

Захар Копач (старший сын Даши и Виктора, внук Василия Сумарева):

А я выбрал уже для себя. Закончу колледж, потом в Академию буду поступать. В нашей семье все художники, и с самого детства я даже не думал ни о чем другом.

Я, конечно, пока не уверен, что именно это будет — дизайн или архитектура, но мне очень нравится рисовать. Семья, конечно, повлияла на мой выбор, но я не чувствую, чтобы меня заставляли. Я все выбираю сам. Больше люблю заниматься графикой. Иногда бывает такой порыв — сидишь и днями рисуешь. Наверно это вдохновение! А временами прямо не можешь себя заставить. Но это нормально. Это же не простой труд.

Это — творчество.

Захар Копач.

velvet_5.jpg

Катя Сумарева:

Ой, вы знаете, какая главная новость прошлого года в семействе Сумаревых?! Этим летом у нас и мама зарисовала!

Наталья Ивановна Сумарева:

Такое удивительное лето было на даче… Они все рисовали, Даша готовилась к персональной выставке, Катя делала работу к очередному проекту, Вася ходил на этюды, и четверо внуков расползлись по саду — все что то рисовали… И тут Катюша вдруг говорит:

«Так, мама, ты будешь писать? Да или нет?»

И я вдруг почувствовала — ну не могу я сказать нет!

«Да!» — выдохнула я, не понимая зачем и что я буду делать.

Дочь разложила этюдник, вручила кисти, выдавила краски:

«Смешивай цвета и у тебя все получится!»

Так в 62 года я впервые испытала счастье и восторг от творчества!

Василий Федорович:

Да, Наталья нас удивила! В её работах столько искренности, свежести восприятия, непосредственности и любви.

Теперь Наталья не только жена и муза, но и коллега по цеху (улыбается). Я всегда радуюсь успехам и новым открытиям моих близких! И что не маловажно у каждого свой художественный почерк, стиль, подход! 

Дарья не так давно открывала персональную выставку, где представила замечательные натюрморты с цветами.

Очень теплые работы, с трепетным вниманием к деталям и удивительным солнечным настроением! При том, не надо забывать, Дарья — жена творческого человека и мать троих детей, младшей Василисе всего-то четыре года! Снимаю шляпу!

velvet_7.jpg

Катерина совсем иная. Дерзкая и смелая, она полна бурлящей энергии — это прослеживается и в работах.

Она, конечно, принадлежит к новому поколению художников: умная, острая, мобильная. Все-то её тянет куда-то. То в Австрии симпозиум, то в Литве пленер. Вот только из Эмиратов вернулась, где работала и выставку оставила.

Таким творить в 21 веке! Иногда гляну на Катю — и себя молодого вспомню!

Заметили ошибку? Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter. Благодарим за помощь!
fb 0
tw
vk 0
ok 0
VELVET: Анна Северинец

Комментарии

Всего комментариев (1) Последнее сообщение
Юлия Петруненко аватар

Многие работы очень понравились! Особенно молодого поколения династии!)

#
Система Orphus