Полная версия сайта Мобильная версия сайта

Почему благоустройство Военного кладбища может стать угрозой, а не пользой?

Уникальное минское Военное кладбище — под угрозой благоустройства.

Сначала я хочу показать вам одно дерево. Оно растет на Военном кладбище, знаменитых наших «Вайсковых могілках», до которых от самого центра Минска две минуты пешком. 

velvet_1.jpgФото: news.tut.by

Наверное, здесь были многие минчане — кто-то на могилах Купалы или Коласа, кто-то — на возложении венков к могилам наших маршалов и генералов, в «вип»-части кладбища много знаковых, общенационально известных могил. 

Здесь же, на Вайсковых — один из самых красивых минских храмов, церковь святого Александра Невского постройки 1898 года.

Церковь эта была построена в честь победы Российской империи в русско-турецкой войне 1878 года. Российской империи эта война принесла, очевидно, какие-то преференции и прибыли. Нам же она стоила жизней 118 белорусских богатырей, служивших в Коломенском полку, и целой белорусской артиллерийской бригады — в их память в церкви установлены каменные плиты  с выбитыми на них именами.

Слева от церкви — тишь, гладь и божья благодать: эту часть кладбища благоустройство не коснется. Газон, по-военному безупречные ряды одинаковых надгробий, равнение на центральную аллею.

А к тому дереву, которое я хочу вам показать, идти — направо. Вот оно, смотрите — величественный клен, осеняющий тихой тенью десятки забытых могил минчан и минчанок, которые жили и умирали здесь в середине века — не по ранжиру, не по порядку, кому как было суждено.

velvet_12.jpgФото: Алина Орлова

Хоронили их как придется, не в линеечку, как Бог на душу положит. Да и времена были не самые простые — тридцатые, сороковые, война. Умирать было непросто. Хоронить — тоже нелегко.

Так вот этот клен. Всмотритесь в его корни. Видите — между толстых, узловатых щупалец, которыми дерево надежно держится за черную кладбищенскую землю, приютился еще один ствол — старый, весь в глубоких морщинах, с обрубленными сучьями и безжалостно спиленной верхушкой.

Таких пней с обрубленными сучьями на белорусских кладбищах немало. Больше всего — на Кальварии, меньше — здесь. Но когда вы научитесь различать их среди других древесных стволов, вы заметите, как их много. Это не деревья и не пни. Это — надгробия.

velvet_3.jpgФото: Алина Орлова

По старинному обычаю такие памятники всегда ставились на могилах последнего из шляхетского рода. Шляхта вымирала, к середине века многие и многие — сотни! — древних родов заканчивали свой путь. Последний отпрыск некогда славной фамилии, после которого не оставалось никого, удостаивался грустной чести лежать под таким вот памятником.

Здесь, под надежной защитой клена, лежит Маша Наронова. Не знаю, была ли она наследницей старинного рода, или просто поставили ей, одинокой молоденькой девушке, такой романтический памятник с печальным смыслом, но многое о ней и о хоронивщих ее добрых людях говорит эта светлая композиция: сильное живое дерево, берегущее память о давно умершем слабом человеке.

Если с Военным кладбищем сделают то, что хотят сделать, их уберут — и клен, и Машин памятник. Родных у Маши нет — иначе не стоял бы над ее головой каменный ствол с обрубленными сучьями.

velvet_4.jpgФото: Алина Орлова

А если нет родни, то нет и надежд на вечную память: поэтому и появились таблички на всех неухоженных или недосмотренных захоронениях Военного кладбища. Ничего личного. Это даже не пафосное «сотрем с лица земли». Просто демонтируем и утилизируем. В соответствии с законом. 

«Конечно, хотят сделать что-то похожее на воинские захоронения. Наверное, так оно и будет. Там, где военная часть, надголовники лежат, стандарт. И зеленая зона.

Все красиво, ровненько, косцы покосили, выгребли, подмяли, оно красиво и чисто», — цитируют журналисты слова заведующей Военным кладбищем Анны Гриб. 

Оно, конечно, и правда красиво — беленькое, зелененькое, ровненькое. Чем-то напоминает американские военные кладбища.

velvet_5.jpgЦинизм и равнодушие казенного стиля: «демонтированы и утилизированы»

Неухоженных могил на кладбище очень много. Иной раз страшно ступать — по тому, что нога то и дело ступает на небольшую возвышенность, не обозначенную ни крестом, ни надгробием, понимаешь, что стоишь на могиле, на которой уже и памятник, и оградка утилизированы беспощадным временем.

Да и если есть крест — не всегда прочитаешь, кто под ним лежит. Но если надпись все-таки читается — зачастую она бывает сильнее драматического фильма или грустной книжки.

Например, маленькая девочка, родившаяся в такой нелегкий час… Мы бы и не знали, мальчик это или девочка, Женя Фоменко. Если бы не эти глаголы, обозначающие весь Женин путь: родилась, умерла…

Эти могилы — первые в очереди на утилизацию. Родных нет — предки умерли, потомки не родились, ничего важного для страны эти дети совершить не успели. Кому, собственно, нужна память о них, маленьких людях, главное несчастье которых было в том, что родились они в неподходящее время в красивом, но смертельно опасном для детей городе…

В Киево-Печерской лавре прямо рядом с мощами святого Ильи Муромца лежат косточки маленького безымянного ребенка — их когда-то нашли в ракии вместе с костями святых. Выбрасывать не стали, а положили под защиту легендарного богатыря.

Наши минские малыши, умершие в военно-революционное лихолетье, тоже лежат не одни. И Маша Наронова, и Женя Фоменко, и Толик и Боря Носевичи лежат совсем рядом с «пісьменніцкім кутком» — здесь, близко-близко друг к другу, так близко, как они никогда не были в жизни, лежат белорусские писатели.

Красавец-романтик Павлюк Трус, сгоревший в считанные дни от тифа, Кузьма Черный, умерший в трагической нищете в только-только освобожденном Минске, поэт-красноармеец Алесь Гурло, человек страшной и драматической биографии, герой западнобелорусского подполья поэт Валентин Тавлай, автор нашего гимна Михась Климкович — здесь, под кленом Маши Нароновой, им тоже тихо и спокойно.

Здесь хорошо и ухожено — за могилами писателей смотрят. Нет, не государство, не школьники близлежащих школ, не Союз Писателей — волонтеры. Сюда часто приходит и героиня одного из наших вельветовых интервью. Приходит то с краской и кисточками, то с тяпкой и рассадой. Вечная память — дело, требующее физических и материальных затрат.

image.jpgФото: Алина Орлова

А вот здесь оградка давным-давно не покрашеная. Глядишь, и ее утилизируют. Родственников у этой женщины тоже нет в живых, а те, кто следит в нашей стране за культурными ценностями (а вечная память — не наивысшая ли ценность?), могут и не сообразить, кто здесь, за этой оградкой.

Бенигна Ивановна Луцевич, мать Ивана Луцевича, нашего Янки Купалы. Бенигна Ивановна умерла в оккупированном Минске — она не знала, что за два дня до ее смерти сын ее погиб в Москве: то ли упал, а то ли был сброшен в лестничный пролет гостиницы. Их хоронили в один и тот же день, сына — в Москве, мать — в Минске. И тот, и другая умерли, думая, что те, другие, дорогие и любимые — живы.

Здесь их много, по-нашему говоря — «безліч», известных и неизвестных, знаменитых и забытых, важных и неважных. Людей, чья жизнь была историей, чья жизнь попросту — была.

Минск вообще построен на костях — тысячи безымянных могил Куропат, через которые мчит трудяжка-кольцевая, огромные могильники под Каменной Горкой и кинотеатром «Аврора», в которых — расстрелянные в тридцатых железнодорожники, инструментальщики, инженеры, писатели. Да и обычные кладбища, над которыми теперь — асфальт и центральные улицы. Впрочем, как и все крупные города — человечество как минимум 160 тысяч лет хоронит своих мертвых.

А только каково это — быть тем самым человеком, который подпишет последнюю, решающую бумажку — и равнодушный бульдозер сотрет с лица земли последнюю память о Маше Нароновой. Последнее материнское объятие для братьев Носевичей. Последние буквы, свидетельствующие о том, что маленькая, беленькая, нежная девочка Женя Фоменко — была…

Имеем ли мы на это право?

Даже во имя красивеньких, чистеньких, беленьких могил, выстроенных по ранжиру в центре нашего древнего города, чья история из поколения в поколение аккуратно стирается любителями чистоты и порядка…

Заметили ошибку? Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter. Благодарим за помощь!
fb 0
tw
vk 0
ok 0
VELVET: Анна Северинец

Комментарии

Всего комментариев (3) Последнее сообщение
Lu1 аватар

Всё верно.

 

Тати аватар

Да. Цинизм и равнодушие.

garpun аватар

            Анна, прошу вас, весь этот текст перенесите в петицию! Я сама никогда не создавала, но знаю, что люди всё активнее к этой возможности прибегают. Есть Change.org -- специальный сервис для создания петиций -- есть шанс, что это увидят много людей. А если шанс есть -- не использовать его просто нельзя. Спасибо вам за статью -- меня проняло. 

#
Система Orphus