А ведь любовью можно и убить.

Даже в животном мире известны случаи, когда матери в припадке нежности душили своих отпрысков или съедали их, заподозрив серьезную опасность для младенцев — все от большой любви и безграничного материнского желания хоть бы и убить, но в обиду не дать.

А уж у людей таких случаев — и вовсе каждый второй!

Вот, скажем, мама:

Она распростерла над падшей дочерью крылья раненой орлицы и голосом, не терпящим возражений, говорит ей об аборте.

Куда доченьке рожать, она ж еще сама ребенок, собирайся, поедем к моему гинекологу, она все сделает в лучшем виде.

Мамочка тебя в обиду не даст, а козла твоего мы за изнасилование посадим.

И не важно, что козла дочка любит, он ее — тоже, что они хотели бы родить ребенка и жить счастливой семьей. Мама-орлица знает лучше — она же любит свою непутевую дочь!

Или папа с кожаным ремнем, на котором угрожающе блестит тяжелая пряжка:

Ты не пойдешь сегодня вечером во двор, потому что этот Петька ни шагу от тебя не отходит, того и гляди, что-нибудь сотворит, а мне этот Петька не нравится, голытьба и дурак, какая с ним жизнь?

И тут же мама с истерикой: как ты, дрянь такая, с отцом разговариваешь, он тебя любит, ночей из-за тебя не спит, а тебе какой-то Петька дороже?

Вот безумно любящая девушка:

Как? Ты от меня уходишь? Ты меня бросаешь? Но я же люблю тебя, куда ты можешь уйти?

Как это — любишь другую? Ах ты, сволочь, гад ты эдакий, я тебе всю свою молодость…

И невдомек нашим сильно любящим, что вовсе это не любовь — то, чем они прикрывают свое чувство собственности, свой эгоизм и свое нежелание думать о любимом человеке.

Потому что выйти замуж за любимого мужчину, пусть и в семнадцать лет, и родить от него любимого ребенка, пусть и не доиграв в куклы — это и есть любовь.

Понять свою непутевую дочь и помочь ей с жилплощадью — это и есть любовь.

Поверить выросшей дочери и отпустить ее к Петьке — это и есть любовь.

Пожелать  парню счастья с любимой — вот настоящая любовь, та, которая дает жизнь.

А не убивает.