
Ситуация: один городской подъезд облюбовали пьяницы.
Каждый вечер проникают на лестничную площадку пятого этажа, на которой после соседского ремонта уютно обустроились ко́злы, раскладывают нехитрую снедь и пируют до глубокой ночи. И все бы не беда, да вот только пьяницы эти — вовсе не мирные спитые бомжи, на которых достаточно цыкнуть и милицией пригрозить.
Там — местные отморозки: с наступлением холодов перебрались из детского садика в дом.
Утром после попойки — как после побоища: битое стекло, вонючие углы, трещины по стенам и со зверской силой вывороченная из стен штукатурка.
Вечером перед попойкой — суетливый страх всего подъезда: дети раньше времени загоняются в квартиры, железные двери запираются на все засовы, возле порога тревожатся срочно призванные с деревенской службы верные собаки…
Почему подъезд бездействует?
А вот почему.
В первый же вечер на компанию грозно цыкнула женщина с пятого этажа. С тех пор у нее под дверью на коврике каждое утро — куча дерьма, смачно оставленного участниками пиршества.
После первого инцидента к пацанам вышел ее муж — отхватил по первое число, неделю ходил с фингалом.
На третий день вызвали участкового — по неведомым причинам визит доблестного стража порядка к порядку никого не призвал, зато пьяницы откуда-то узнали, кто именно звонил в околоток, поймали в подъезде десятилетнюю дочку строптивца и пригрозили сами понимаете чем.
Соседи в спешном порядке вынесли ко́злы — пьяницы притащили деревянные ящики.
Накрутили детей ни в коем случае не оставлять двери подъезда открытыми — теперь ловят тех же самых детей и все равно попадают в подъезд.
Дело пошло на принцип — и теперь отморозки буянят в подъезде не просто так, а принципиально.
Было дело — к ним даже выходил местный интеллигент: решил давить на совесть. Отморозки пригласили его сесть, налили стакан, внимательно выслушали и даже бить не стали. Но сказали: «Знаешь что, дядя, мы уйдем отсюда только тогда, когда сами захотим. Вы с нами воевать — и мы с вами воевать, и победа, дядя, будет за нами».
Теперь все сидят тихо-тихо. И ждут, пока пьяницы напьются. Установили дежурство: кто убирает за ними, включая кучу на коврике. Всем своим видом демонстрируют покорность и терпение.
А только теперь даже если пьяницы и уйдут — как жить подъезду?
Как объяснять детям и собакам, что добро всегда побеждает зло?
Просто "бурная радость" по поводу участкового!
Вообще не могу понять своим слабым умишком - нафига стране такое количество милиции???
И ведь самое интересное, стрельни по этим отморозкам кто-то из жильцов, в качестве самообороны, да хоть из рогатки(не говоря уже об охотничьих ружьях) - этого кого-то признают психом и заштопают в психушку,либо на зону. Всё нормуль. Всё пучком.
Прекрасная страна!
Вызывать милицию каждый день, просить знакомых проживающих в других районах, домах, городах.
Или найти среди знакомых братков и поговорить на их же языке, как вариант.
Запустить в подьезд на время собаку, хорошо обученную, остановить такую можно в любой момент.
Установить камеру, снять улики и подать в суд.
Ну надо же как-то бороться.
Да, камера! Хотя бы такая, как в автомобилях, которая реагирует на движение - и начинает снимать.
Ага, особенно камеру - ни фига не стоит и нет,совсем не выдерут, эти самые уроды...вместе с дверями.
Вот, если только, заплатить браткам...Но тоже вопрос - за какой период времени?
И где гарантии,что дети не пострадают впоследствии.
Нужны,всё-таки,знакомые менты...Желательно спецназовцы какие.
На крайний случай - актёры в форме,и в масках,чтобы не узнали. Просто поговорить пришли бы...для начала.
Помогают только братки. Увы, чмопокалипсис иначе не прекратить.
У меня паранойя, или статья не про гопников в подъезде? Или все проще?
Ночной дозор
(Зоя Ященко)
Мы раньше вставали с восходом солнца
И жили тысячу лет,
А потом кто-то взял и выкрал огонь
Мерцающий свет.
Тогда одни из нас стали молиться,
Другие точить клыки,
Но все мы пили из Голубой реки.
А время тогда потекло сквозь пальцы,
К зиме обмелела река.
И тот, кто жил здесь всегда, стал винить
Пришедших издалека.
У одних подрастали дочери,
У других сыновья,
Но все мы пили из одного ручья.
Мы заточали друг друга в крепости,
Поджигали мосты.
Над этим градом - звезда с полумесяцем,
Над тем - на макушках кресты.
Над одним окном - песня иволги,
Над другим - галдеж воронья,
Но все мы пили из одного ручья.
Один удалился от мира в горы
К источникам Инь и Ян.
Другой сидел в задымленной чайной
И просто курил кальян.
На одной жене платье белое,
Та, что в черном, - жена ничья,
Но все мы пили из одного ручья.
Один поднималася все выше и выше,
Другой повредил крыло.
На одних полях наливались колосья,
На других ничего не росло.
Один умирал, настигнутый пулей,
Другой - стрелял из ружья,
Но все мы пили из одного ручья.
И отхлебнув - кто вина, кто зелья,
Кто отца поминая, кто - мать,
Один решает, что время строить,
Другой - что время взрывать.
Но каждую полночь Сидящий
У мельницы судеб решает их спор:
Он говорит, кому выходить в дозор.